Мы глядели втроем на пурпуровый мох и на камни; узнали потом, что учитель решил: из лазурно-зеленого камня построить два купола Иоаннова Здания; переживание духовного мига отметилось, запечатлелось; и -- потрясает сердца: с восхищением созерцают изменчивый, точно море, оттенок норвежского камня на куполе Здания.
Странно отметились эти летучие миги; о них не сумею сказать ничего; эти миги продолжались... в Дорнахе; горные переживания стали терновыми; все началось с Христиании, поведя через Берген (через горы) к распятию: в Дорнахе!
Но эти тернии принимаем; и не кончена сказочность странствий; наш путь -- впереди.
До войны еще чувствовал я, что нас с Нэлли выслеживают: после огромных духовных событий, совершившихся с нами; о них говорить очень трудно; едва понимаю я их; подготовлялись они целой жизнью: они начались еще в Тульской губернии13; был еще юношей я; повторялись в усиленной степени: в Брюсселе, в Бергене, в Лейпциге, в Дорнахе.
Между "мигами" Тульской губернии и повторением в Бергене их -- протекло десять лет.
ПАМИР: КРЫША СВЕТА
С 1899 года по 1906 год проживал я в имении: в Тульской губернии; девятью стеклоглазыми окнами старый, коричневый дом из-под крон тополей глядел в дали пространства, с бугра; а бугор обрывался к серебряной, чистой речонке, полузакрытой ольховыми купами; мне казалась терраса старинного дома высоко-высоко-высоко приподнятой; а аллея шла вбок от нее; высоковерхие липы шумели; - над желтым песочком метались раскидисто; перпендикулярно к аллее горбато бежала дорожка на холм; и, раздвигая суки изломавшихся яблонь, с нее попадали в обширный квадрат, образованный с трех сторон серебристыми тополями; между ними юнели зеленые яблоньки; верх же квадрата, взбегающий по пологому склону, обсажен был только что: тополечками; приподымали вершинки под небо шепча тополечки; и тут раздавалися лепеты, трепетания и вздохи; и -- обрывался наш сад узкой, вырытой, дождевою канавою; за ней, непосредственно сверху, где горбился склон, приближая всю линию горизонта (казалось, что он был шагах в сорока от канавы), метаясь, бежала усатым наливистым колосом рожь; весь бугор шумно сыпался, заливаясь колосьями и как будто стекая в канаву взволнованным шумом; а над пространствами ржи (непосредственно рядом, шагах в сорока от канавы) глядели закаты; бугристая местность в обманчивом мороке приближала зарю; за канавой глядела на нас необъятность.
Переживания тут подымались во мне; начинались во мне как бы игры; я думал, что там, за канавой, кончалась история; стоило перепрыгнуть через крутую канаву и кануть во ржи, пробираясь по ней еле видною тропкою, -- все затеряется -- в золоте, в блеске и в хаосе этих бушующих волн; буду я -- вне истории; буду я -- вне пристанища, вне ежедневных занятий, без тела, охваченный шумами Вечности и -- вознесенный в невероятность безумно открытых сознаний, не знаемых ближними.
Знал я: поднимался вверх, попаду я на высшую точку пологого склона, где отовсюду откроются шири, просторы, пространства, воздушности, облаки; под ноги тут опускаются земли; и -- небо здесь падает; буду я, небом охваченный, вечный и вольный, -- стоять; разыграется жизнь облаковых громад вкруг меня; если мне обернуться назад, то увижу и место, откуда я вышел (усадьбу); оно -- под ногами; и от нее мне видны: только кончики лип (а усадьба стояла высоко-высоко над речкой).
Спускался в противоположную сторону от плато, приходил я к дичайшим оскалам старинной овражной системы, сгрызающей плодоносную землю и грозно ползущей на нас; кругозоры сжимались по мере того, как я, прыгая по размоинам вниз, углублялся; и небо оттуда казалось широкою щелью меж круч, на которых скакали, играя с ветрами, -- татарники, чертополохи, полыни; здесь некогда перечитал Шопенгауэра1; я опускался туда, перерезая слой леса, слой глины -- до рудобурых железистых каменных глыб (величиною с арбуз), вымащивающих водотек; было влажно и холодно. Стоя посередине плато, я не видел оврагов; как взор, по равнинам текли мои мысли в разбегах истории; стлались они надо мной. Все "Симфонии"2 возникали -- отсюда, из этого места: в лазури небес, в шумном золоте ржи (а впоследствии написался и "Пепел"3 -- отсюда).