Стояли мы в комнате: я посмотрел на товарища: и в глазах у него я увидел усталые, зеленоватые мути; и на себя посмотрел я: -- О, Господи! неприлично уставилась на меня голова полутрупа огромною синевой провалившихся глаз...
-- "Что же это?"
-- "Не спрашивай лучше: молчи!"
ЛОНДОНСКАЯ НЕДЕЛЯ1
Напоминала она груз на чаше весов, от которого противоположная чаша естественно перегнулась, хотя эта чаша нагружена была памятью; память -- солиднейший вес; но энергия кинетическая нашей жизни здесь, в Лондоне, перевесила потенциалы воспоминаний о Дорнахе, разрядив их в энергию действии, которую развивали в английских участках с товарищем мы; как известно, в физическом мире господствует нарастание энтропии от невозможности вновь собрать в полной мере тепло, одну из существеннейших форм превращений энергии; так мы: после Лондона мы себя ощутили с товарищем охладненными: посредине сердечного места, где сохраняли мы жар, ощутили мы хладно давящий нас камень: потенциальная энергия в Лондоне перешла в кинетическую; часть последней -- рассеялась, выделяя из нас теплоту в мировое ничто; следствием выделенья тепла -- образование сначала туманных паров в наших душах, потом превращение этих паров в водяные осадки, и, наконец, -- в твердый лед; кусок твердого льда ощущаю в себе и доселе; его я привез из туманного Альбиона: британец искусными действиями положил в меня лед.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пробежала неделя, как сон.
Было некогда думать, соображать, вспоминать, предаваться надеждам иль страхам, когда от такого-то часу до этого надо было торчать, добиваться, напоминать, хлопотать --
-- в соответственном учреждении: --
-- ждать разрешения --