-- сидел в неестественной позе, одною рукою схватясь за стол, а другой за тарелку, в которой плескался, как кажется, суп, --
-- точно тень, неприлично расплюснутая на экране кинематографической ленты расплющенный ужасом революционных событий в России, передавая движения - -
-- нам, представителям вовсе иного какого-то мира: не мира сэра, а нашего, русского: --
-- переменились роли: --
-- он был для меня теперь лентой экрана, которую изучал я внимательно; мне дана была власть оборвать протечение кинематографической ленты и оставить достойного сэра в комической, неестественной позе (сидящим за столиком перед супом на Ярославском вокзале, в Москве) -- навсегда.
Я не сделал того, предоставив течение ленты -- течению ленты; и подбежавший носильщик вручил тому сэру билет: он ехал в Архангельск; --
-- и вспомнились: пляски взъерошенных волн, пароходик "Гакон", "я", теряющий вовсе весомость и сэром расплющенный на кинематографической ленте, которая, протекая, несла меня вновь -- вверх на палубу, где я --
-- желтый, подброшенный качкою призрачный мистер среди таких же подброшенных, призрачных, пляшущих "мистеров", вдруг покинувших твердую почву земли и оказавшихся в рое космических вихрей Томсона -- в ничто -- соблюдающих внешние формы британских обычаев: средь достойного общества электронных субъектов казались не тем, что мы есть: --
-- то есть казались толпой пассажиров "Гакона VII", страдающих явной морскою болезнью в затеянной пляске и рассуждающих о состоянии спасательных поясов и о возможности натолкнуться на мину.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .