Положив котелок и расставивши чемоданы мне под ноги (будто не было Лондона, Бергена, Гавра, Парижа), -- он стал утрамбовывать мозг болтовнёю своей, разрушая нить памяти; телом, запрятанным в пестрый пиджак, что-то долго выстукивал в такт разговора:
-- "Когда это было?"
-- "Сон -- снился".
Казалось: рассказ о его похождениях в Лондоне тянется, тянется, тянется: я стараюсь понять: не могу. Пересыпает рассказы намеками на какое-то происшествие он, где замешана личность, которой пока не касается; но если его в Хапаранде4 подвергнут допросу -- заявит, что обыску подлежит эта личность; я мог кое-как догадаться, что едет шпион -- в нашем поезде. Власти узнали об этом и -- ищут шпиона средь нас; он подмаргивает мне:
-- "Эгеге!"
-- "Да ты что-то..."
-- "Чего-то..."
Черта, за которою самостно бьются во мне мои силы, иль "черт" -- появившийся спутник: прошел за черту, отдавался памяти тихого часа: брюнет из Одессы, вдруг стихнув, покорно улегся передо мной на диванчике.
Воспоминания перекрестилися в точку: я -- вспомнил.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .