Но, попавши на лестницу, подпираемую каменноногими глыбами допотопных форм жизни, взбежавши оттуда наверх в круглый зал (в область дерева), -- все изменялось: и впечатление, что в недалеком ты прошлом, и будущем человечества: охватывало стремительно.
Уже я пробежал это все: и вот я -- в колоссальном портале, загроможденном лесами; откуда-то сверху посыпались щепки; одна угодила мне н лоб, поднял голову вверх:
-- "Нэлли, Нэлли".
Откуда-то сверху меж досок и бревен просунулась торопливо головка; и -- засмеялася радостно: Нэлли моя.
По приставленной кверху расшатанной лестнице стал я взбираться наверх; мы стояли под формами; и -- улыбались друг другу; в огромные прорези окон смотрели окрестности; и -- распахнулся отчетливо воздух; и синие гребни Эльзаса смотрели оттуда; там -- бухала пушка.
ИОАННОВО ЗДАНИЕ
Я стою посредине огромного круглого зала; и, проницая тяжелую толщу лесов, представляю себе этот зал, каким будет он выглядеть по окончании постройки.
Представьте четырнадцать гранных и мощных колонн (в поперечнике каждая -- занимает не менее полутора метра); колоннада обходит пространство отчетливым кругом; асимметрично стоит пятигранник колонны, на шестиграннике цоколя; все четырнадцать цоколей, как колонны из дерева; и отношение углов пятигранников к шестигранникам переменяется всякий раз; по отношению к цоколю асимметрична колонна, как бы образуя капризнейший сдвиг; сумма сдвигов слагает гармонию; кажется, -- круг из колонн завертелся; и хочется ухватиться рукой за что-нибудь; головокружение нападает в летающих стенах от впечатления пляски колонн; пьедесталы колонн прихотливо иссечены; переменяется тема орнамента формы; так: все капители -- меняют орнамент; орнаменты -- бессюжетны; неизъяснимая прелесть их в этом; они образуют градации странных кристаллов, кристалловидных растении и чаш; пересекаются под углами их плоскости.
Явственно, четко распались четырнадцать стройных гигантов на два полукружия (по семи колонн в каждом); и каждая пара меняет орнамент: седмижды меняются орнаментальные линии; и седмижды меняется самое качество дерева: семь цветов -- семь пород: белый бук, чуть желтеющий ясень, кровавая вишня, отчетливо бронзовый дуб, темный вяз, белый клен, перламутрово-нежные тоны березы.
И, опираясь на них, на размашистом шаге крутых и косых полудужий -- построена: великолепная фантастика архитравов, прыгучих и гранпых, соединяющих с куполом; многограние их образует во мне фугу Ваха; простой лейтмотив над колоннами белого бука -- гранится, сложнится, змеится; попарно взлетели граненые архитравные формы: между колоннами вишни и дуба; и -- далее, далее: между березой и кленом -- невероятные сложности все того же простого мотива: так тема в вариациях осуществляет себя: истечением форм; точно стены, срываяся с мест, начинают кидаться по всем направлениям; перепружились, заходили на дугах их мускулы; пляска колонн и летание стен -- кружит голову нам; с чем не справился гениальный Роден, здесь достигнуто в архитектурном задании; именно: явлена форма в движении.