"Сквозь зов непрерывных веков
Что-то снова коснулось меня,
Тот же грустно-задумчивый зов6".
Как и там, среди тульских полей, исходил я любовью: знакомые души спускались ко мне в их неявленном облике; и Владимир Сергеевич Соловьев -- воскресал: здесь, под Куполом; я вспомнил, как с волнением я пожимал неестественно длинную руку его, как я слушал грохочущий голос его, извещавший, что -- судьбы приблизились:
-- "Жди Меня!"
Штейнер, блистающий Моргенштерн, Экхарт Б*** мне вернули Владимира Соловьева; соединение Востока и Запада совершилось под Куполом Здания!
Полный священного трепета, я осторожно спускался меж балок, держа пред собою фонарик; окидывая капители колонн, хор разных архитравов, поющих кристаллами дерева; и -- углублялся в подземный этаж: к тому месту, где высился гранный массив над заложенным камнем.
-- "Grundstein'ом"7.
Его -- целовал я; и кто-то, поднявшись над миром развеянных мыслей моих, точно Купол, -- глядел в мое сердце: как я, преклоненный, прикладывал губы к Grundstein'у; я видел Его отраженье во мне; и, к себе самому припадая, касался Его: -- мысли мира спускались до плеч: лишь до плеч; "Я" -- свой собственный; с плеч поднимается Купол Небесный -- Иоанновым Зданием; ветхий же череп я, сняв с головы, как фонарь -- поднимал: и -- выходил на веранду.
Стояла холодная ночь: подо мной трепетали огни Арлесгейма и Дорнаха: гасли и гасли, и все -- погружалося в мраки; лишь старый Рюдин, мне невидимый, издали проходил между грудами щепок; увидев фонарик с веранды, похрипывал издали.