-- "Но, ho, ho!"
-- "Но, ho, ho!" -- откликался я.
-- "Basel..."
-- "Ja, Basel..."
Звезда фонаря приближалась:
-- "Die Nacht..."
-- "Ja?"
-- "Ist ruhig..."
Какое там "ruhig" -- летали пространства рыдающим гудом; я, кончив обход, брел к товарищу (мужу сестры моей Нэлли) -- в дощатую будочку, где на печке давно уже он кипятил мне жестяночку с кофе.
И мы вспоминали московских друзей, годы юности, Соловьева, покойного Трубецкого8, соединяя любимые имена с Моргенштерном и с Б ***.