Вагонная толкотня разрешилась; и мы -- уплотнились, уплющились с кем-то; полковник, весь блещущий, в алых штанах, дребезжа ясной шпорой, стреляя глазами, летит мимо окон вагона.
И -- тронулся поезд; поехали в противоположную сторону от России2 -- в Россию, через моря, через ряд чужих стран; невесомые плоскости стен тихо тронулись и -- замелькали за стеклами окон; Берн дрогнул; роями домов, точно стадом сгорбаченных допотопных животных, бежал мимо окон вагона; ругаяся дымом, летели дома по холмам; и сжималися в домики; линии крыш сжались в грязную, отбежавшую кучу; очистились холмики, проступив своей зеленью. Берн, точно спугнутые с водопоя рои носорогов, оттоптал, пропал, сгинул...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И -- нет больше почвы: ведь Дорнах был мне тем кусочком земли, на котором я мог стоять крепко до той поры, когда рухнуло все: мировая война заревела пустотами мира, проела стальными зубами -- тела, души наши: казалось, что Нэлли и я, -- мы, прижавшись на этом последнем клочке, ужасался, свесились над пустотой, куда рухнули: Англия, Франция, Сербия, Турция, Австрия, Пруссия и Россия; так, -- вместо Европы, на нас набегает ничто; впечатленье кошмара охватывало зачастую меня; и вот я теперь сам еду рушиться -- в никуда!
Из меня -- в никуда! -- что-то тронулось; все снялось с места; и все от меня поотстало; я, едущий отбывать мировую войну, -- уж не я, я какой-то пустой, просквозившиися несчастьем мира, мешок с совершенно случайною надписью (имярек) и -- без всякого содержания.
-- "Кто тут -- я?"
-- "Кто же так?"
-- "Неужели я, Имрек, поехал, чтоб стать там убийцею?"
-- "Что же это такое?"
-- "Куда еду я? По какому закону?"