Не отвалился -- нет, нет -- мой тяжелый кошмар от меня.
Может быть, я случайно, во сне, повстречался с германским агентом? Во сне заключил договор о продаже отечества?
Сон?
Сна во сне не бывает: и требуется -- мобилизация всех сознательных сил; но я все свои "сны" просыпал уже год (было время, когда я во "сне умел бодрствовать); явно: чиновник, заведующий шпионажем в Германии, был оккультистом4, как всякий сознательный "сыщик". Проведавши о моей бессознательности, он со мной повстречался, увлек меня, "спящего", и управление Генерально-Астрального Штаба5, извлек из души моей все, что ему было нужно, подсунул мне в душу "астральное" золото, невесомое и наполнил все мое существо звонким звоном переживаний о мире и братстве народов: я был пассифистом; переведя на английский язык слово "паке", получаем мы: пакость и пассифист значит: пакостник.
Я, просыпаясь, конечно, не вспомнил о состоявшемся подкупе; вспомнил о нем англичанин, заведующий контрразведкой -- в астрале6; и сообщил куда следует. С той поры водворили за мною они свой надзор; и фигура, подобная иезуиту, сопровождала меня: в поездах, на проспектах туманного Базеля, Берна, Цюриха; посылали за мной к ледникам дозиравшего горца; его я встречал выходящим из щели утесов, в таверне нагорной деревни; старался он дать мне понять, что его обмануть нет возможности; он мне подмигивал:
-- "Да, да, да... Вы из Дорнаха... Проживаете около немецкой границы... в пятнадцати километрах от фронта..."
В городах: неизменный брюнет в котелке поселялся назойливо у меня за стеною; я думал, что это все кажется мне, но все стало понятным здесь, в консульстве. Тот, кто все эти последние годы упорнейше собирал обо мне необъятных размеров досье, подтасовавши в них факты, попутно завез эти факты сюда; здесь-то вот поджидали они; сопровождать меня в Англию.
Переживания из романов Гюисманса7 и Стриндберга8 вдруг охватили меня в комфортабельном помещении консульства; я не успел им отдаться: вот грохотно распахнулась летучая дверь; негодующий, бледный товарищ, с дрожащей губой, появился в дверях; за спиной его вырос "Холмс"; не дал времени обменяться словами с товарищем; с ним затворились мы.
Краток допрос: он сводился лишь к требованию привезти ряд бумаг от швейцарской полиции; в тоне его была сухость, с которой допрашивают безнадежных преступников, приговоренных к расстрелу; со мной обращалися так, будто я -- был не я, а какая-то бомба, которую следует утонченнейшим способом разрядить; или: будто в астральное тело ввели "германии" -- род едчайшего вещества, разлагающего все военные планы союзников; я превратился в опасного разносителя "германизма"; сочило "германство" мое подсознание: "не был шпионом", тем хуже: я был -- "сверхшпионом".
По отношению к товарищу, как я узнал поздней, применили они иной метод террора; вот краткий отрывок диалога: