Пустое усталое тело сидело: не плакало; а пассажиры смотрели: и -- безучастно кивали, шепчась про меня...
Протуманилось белесоватое Невшательское озеро; мы вот -- над ним; нападает туманная сырая ночь; из туманной ночи огоньками границы оскалилась Франция.
Вот и -- осмотр!
Мы -- становимся в очередь; пробегают по грязненькой комнате ощупи чьих-то внимательных глаз, прилипают к глазам, прилипают к рукам, прилипают к карманам; и рыщут, и убегают: это -- стаи мышей; проезжала там куча руло, сундуков, чемоданов, как странная черепаха, -- над головами галдящей, а то притихающей пред осмотром испуганной кучки, наверное, эмигрантов, а может быть, и шпионов; и -- побежали картонки, запрыгавши нам через головы, на пинках перекидывающих кулаков, принадлежащих горластым французам. Во Франции -- мы!
РУБИКОН ПЕРЕЙДЕН!
Впечатление перемогания стаи мышей, неожиданно юркнувшей на толпу пассажиров из многонорных отверстий, иль глаз черноусиков, чернобородиков -- вот чем встретила Франция! Я был -- пустое пальто с суетливо болтающимися рукавами и с прихлопнутой к воротнику широкополой шляпой; я -- подлинный "я" -- оставался у Нэлли; она -- пустое пальто, тоже вставшее в очередь; обращали внимание: оборотень, переодетый, шпион...
-- "Отчего "он" такой?"
-- "Обратите внимание..."
-- "Странно!"
-- "Да, да...