Ф. И. неустанно стремился обеспечить ближайшую судьбу своего любимого детища последних лет, ставшего ему не менее дорогим, чем Русский археологический институт в Константинополе в предшествовавшие годы. Он горячо желал видеть свои пожелания осуществленными еще при своей жизни. В спокойные часы задушевных бесед Ф. И. часто возвращался к тем мыслям, которые он высказывал в своих официальных ходатайствах о комиссии. Два факта постоянно и преимущественно выдвигались при этом Ф. И. Первый заключается в бесконечном разнообразии, богатстве и важности того византийского наследия, которое хранят как музеи, так и наша история. Для византийской археологии и истории искусства очень много делают разнообразные научные учреждения СССР; рядом с ними комиссия должна была занимать, в глазах Ф. И., самостоятельное положение, так как она, не вторгаясь в работу, ведущуюся в других местах и не отвлекая от нее преданных ей сил, ставит себе самостоятельные задачи в других областях византиноведения, привлекает к работе лиц, которые иначе не нашли бы применения своим интересам и знаниям, и объединяет всех вообще византинистов в дружную рабочую семью. Изучение государственного, Экономического и финансового строя Византии, глубоко захватывавшее самого Ф. И., естественно должно было стать одной из главных задач и комиссии. Но внимание Ф. И. было привлечено и к той задаче, которая разрабатывается в последнее время в Академии особой комиссией по истории знаний. Дело в том, что в истории физики, математики и прикладных наук значение византийских писателей выступило в новом свете, благодаря ряду предпринятых академиями Европы попыток собрать все произведения, написанные на греческом языке в различных областях: астрономии, астрологии, химии, алхимии, медицины, математики и т. д. Византийцы оказываются не только хранителями традиций классической древности или эллинистической эпохи, но и творцами новых идей. Исследования недавно умершего французского ученого P. Duhem, посвященные Леонардо да Винчи, показали, что родоначальников современной нам научной мысли следует, с конца XIII в., искать в университетах Парижа и Оксфорда, где возникли учения о движении земли, множественности миров, пустоте, бесконечно больших величинах и энергии, идущие вразрез с авторитетом Аристотеля и явившиеся основой для смелых построений Леонардо да Винчи. Открывая предшественников Галилея в лице не только забытых, но и презрительно заброшенных схоластиков Сорбонны XIII -- XIV вв., Duhem не может указать для них ни одного более древнего предшественника, чем византийский писатель Иоанн Грамматик Филопон VII в. [ Études sur Léonard de Vinci, II, Paris, 1909, 189 -- 192; III, 1913, 254 -- 256, préf., p. VI -- VII.] Через посредство арабов его идеи об энергии проникли на Запад, а ранее нашли себе отзвук в трудах византийских ученых. Исследования в других областях византийской жизни раскрывают много важного. Византийская техника оказалась полна изобретательности в военном деле, строительном искусстве, между прочим пришла к мысли о возможности построить аппарат для полетов в воздухе. Византийские путешественники предпринимали поездки с чисто научной целью для определения формы земли.

Другой факт, из которого исходил Ф. И. в оценке положения комиссии, заключался в ясном сознании того, что византийские штудии в СССР не стоят одиноко и беспомощно: византиноведение на Западе, в Греции и в славянских землях развилось в самостоятельную богатую силами, берущуюся за новые и сложные задачи и уверенную в своем будущем отрасль науки. Образовались центры византиноведения во Франции, Италии, Венгрии, Болгарии, Сербии, Румынии и Греции. Уже возникло семь новых журналов специально или в значительной мере византиноведных (Byzantinisch-Neugriechische Jahrbücher, Ἐπετηρῖς 'Ἑταιρείας Βυζαντινῶν Σπονδῶν и 'Ἑλληνικά в Афинах, Studi Bizantini в Риме, Byzantion в Брюсселе, и еще готовится один -- Rivista di Studi Bizantini e Neoellenici в Риме). Смотр сил, произведенный на двух международных конгрессах (1924 г. в Бухаресте и 1927 г. в Белграде), показал, что они весьма значительны, хотя не из всех стран представители могли приехать в Белград, и что интерес к Византии покоится на чрезвычайно прочных основах, не только издавна установленных, но и вновь открываемых и углубляемых. В византиноведении последнего времени наблюдается то явление, которое можно характеризовать, перефразируя крылатое выражение Бертело: византиноведение и открывает, и как бы вновь создает предмет своего изучения. Это особенно ярко сказалось в истории византийского искусства, которая не только сильно расширила свой материал, но и смотрит на него совсем иными глазами, и находит в старом много нового и важного, благодаря, главным образом, трудам -. П. Кондакова и его школы.

Сила фактов, питавших надежды Ф. И. на успех его широких Замыслов, остается, конечно, непоколебимой, и она должна будет служить основой и поддержкой для дальнейшей работы комиссии. Смерть основателя и руководителя заставит комиссию усилить свою работу потому, что ушел тот, кто в работе ее был первым тружеником, и потому, что на комиссии лежит долг сделать все от нее зависящее для осуществления заветных желаний Федора Ивановича.

Источник текста: Памяти академика Федора Ивановича Успенского. 1848-1928 : [Сборник статей] / Акад. наук С.С.С.Р. -- Ленинград : изд-во Акад. наук СССР, 1929 (тип. Акад. наук СССР). -- 79 с., 1 вклад. л. портр.; 21х15 см.