-- Такъ, значитъ, вы не отплыли на "Бѣлой Розѣ"?-- тихо проговорила она.
-- Отплыли. Но пришлось вернуться за углемъ.
Они почему-то говорили вполголоса, взволнованными голосами. На палубѣ было темно,-- казалось, что все спитъ, кромѣ нихъ, и только свѣтъ изъ прозрачнаго потолка каютъ-компаніи указывалъ на то, что внизу еще не спятъ. Наступило короткое молчаніе. Мэри чувствовала, какъ сильно бьется ея сердце, и думала о томъ, что чувствуетъ онъ при этой встрѣчѣ среди таинственной южной ночи.
-- Такъ, значитъ, вы убѣжали,-- проговорила она, наконецъ.-- Я знала, что такъ и будетъ. Но сегодня утромъ...
Она только теперь отпустила его горячую руку.
-- Я не убѣжалъ,-- проговорилъ онъ.-- Я плѣнникъ, отпущенный на честное слово. Я даже не думалъ, что увижу васъ. Я пріѣхалъ къ Тони. Но я такъ счастливъ! Я вижу, что мнѣ легче сказать все вамъ, чѣмъ ему, хотя я думалъ, что не рѣшусь говорить съ вами... Мнѣ все равно. Главное, что я васъ увидѣлъ. Мнѣ уже не стыдно...
-- Что это значитъ? Почему вамъ должно быть стыдно?-- спросила она.
Онъ разсказалъ ей о разговорѣ съ ея дядей на Темзѣ и объ условіяхъ, на которыхъ онъ спасъ свою жизнь.
-- Правда, вѣдь это было преступно съ моей стороны,-- сказалъ онъ.-- Нельзя было входить въ соглашеніе съ преступникомъ, хотя бы для спасенія жизни.
Но она успокоила его и объяснила, что не ему благодарить ее за снисхожденіе, а что, напротивъ того, она питаетъ безконечную благодарность къ нему, такъ какъ все, что онъ испыталъ, было сдѣлано ради нея. Затѣмъ, она стала разспрашивать о своемъ дядѣ.