-- Караулить,-- сердито сказалъ сторожъ, и сейчасъ же ушелъ.
Филиппъ, завернувшись въ плащъ, сталъ сторожить Кингсуэ. У него неожиданно оказался домъ и свой собственный очагъ. Онъ сталъ обшаривать углы и наткнулся на кружку съ чаемъ и на узелокъ въ красномъ платкѣ. Конечно, это ему не принадлежало, и пользованіе ѣдой не входило въ условіе. Ѣда принадлежала честному человѣку, у котораго случилось горе въ семьѣ. Взять все это -- значило ограбить бѣднаго человѣка. Но все же, послѣ нѣсколькихъ минутъ, Филиппъ принялся за ѣду,-- онъ чувствовалъ только голодъ, и совѣсть молчала. Голодный человѣкъ хотя и не скажетъ неправды, но способенъ украсть.
По улицѣ быстро проѣхалъ кэбъ, въ то время какъ Филиппъ грѣлъ чай.
-- Не обожги пальцевъ, Чарли!-- крикнулъ кучеръ, подражая женскому голосу, проѣхавъ мимо него. Филиппъ отвѣтилъ шуткой, стараясь поддѣлаться подъ тонъ настоящаго ночного сторожа, и такъ какъ кучеръ ничего не отвѣтилъ, то Филиппъ былъ доволенъ успѣхомъ. Онъ сталъ пить чай. Потомъ на горизонтѣ показался полисменъ, и онъ рѣшилъ завязать съ нимъ разговоръ. Но когда тотъ приблизился, Филиппъ все-таки испугался, и вернулся въ свой домикъ, дѣлая видъ, что задумался. Можетъ быть, подъ вліяніемъ того, что онъ съѣлъ половину мясного пирога, полъ-ковриги хлѣба и выпилъ кружку чая, а можетъ быть просто отъ усталости, Филиппъ не долго просидѣлъ въ задумчивости; черезъ нѣсколько минутъ онъ заснулъ. По прошествіи нѣкотораго времени, продолжительность котораго онъ не могъ опредѣлить, Филиппъ проснулся и почувствовалъ себя очень виноватымъ. Онъ заснулъ на сторожевомъ посту и заслуживаетъ разстрѣла. У него было даже особенно тяжело на душѣ -- точно по близости произошло что-то, чему слѣдовало помѣшать. Къ тому же огонь почти совсѣмъ догоралъ.
Онъ поправилъ шляпу на головѣ, закутался въ плащъ и вышелъ на развѣдки. Будка его стояла на углу Стренджъ-Стрита и Кингсуэ, и вдоль южной стороны Стрэнджъ-Стрита и приблизительно черезъ три дороги поперекъ Кингсуэ вырытъ былъ ровъ. Онъ былъ огороженъ веревками и желѣзными прутьями и окруженъ фонарями. На южной сторонѣ Стрэнджъ-Стрита была пустое пространство, но на сѣверной сторонѣ тянулся рядъ большихъ старыхъ домовъ, которые пережили много перестроекъ въ своемъ околоткѣ и, вѣроятно, переживутъ еще много другихъ.
Когда Филиппъ устремилъ взглядъ вдоль рва, онъ увидѣлъ, что оттуда вылѣзла какая-то смутно очерченная фигура, на разстояніи около ста ярдовъ отъ него, прошла черезъ Стрэнджъ-Стритъ и исчезла. Но вошла ли она въ одинъ изъ домовъ, или прошла въ какой-нибудь переулокъ, этого онъ не могъ рѣшить. Не могъ онъ также рѣшить, была ли это большая собака, или левъ, убѣжавшій изъ гипподрома, или человѣкъ, проползшій на-четверенькахъ.
Онъ громко крикнулъ.
-- Что случилось?-- пробормоталъ глубокій голосъ.
Филиппъ вздрогнулъ отъ удивленія. Оказалось, что съ нимъ говоритъ полисменъ, стоящій неподалеку отъ него, за будкой.
-- Мнѣ показалось, что кто-то выскочилъ оттуда,-- проговорилъ Филиппъ, указывая на ровъ.