-- Послушайте, милая...
-- Что я вамъ за милая!-- оборвала она судью, который въ первый разъ не нашелся, что отвѣтить.
-- Если это все, что вы можете намъ сказать...
-- Нѣтъ, это вовсе не все. Да развѣ я не знаю, что въ Лондонѣ сегодня всѣ начнутъ судачить, говорить, что м-ссъ Оппотэри жила рядомъ съ капитаномъ, что это происходило въ та комъ-то пансіонѣ -- я вотъ сплетня готова. Моя репутація погибла. Въ особенности, когда оказывается, что другой комнаты рядомъ съ капитаномъ не было. Такъ вотъ я пришла объяснить.
-- Что?
-- Проще всего я ужъ лучше сразу скажу, что обломокъ гребенки, что вотъ нашелъ этотъ франтъ за дверью у капитана,-- принадлежитъ мнѣ.
-- Да?-- сказалъ судья, побуждая ее продолжать показаніе.-- Какъ же онъ попалъ туда?
-- А вотъ какъ,-- сказала м-ссъ Оппотэри.-- Я была невѣстой капитана...
Она разразилась рыданіями -- какъ разъ во-время, чтобы остановить взрывъ смѣха въ публикѣ.
-- Ваше обрученіе было тайное?-- продолжалъ судья ласково разспрашивать ее.