-- Я только тогда рѣшилъ разсказать вамъ о моемъ участіи въ этомъ дѣлѣ,-- спокойно продолжалъ Поликсфенъ,-- когда вполнѣ рѣшилъ, какъ поступить съ вами. Я такъ одинокъ, что сильно чувствую потребность поговорить откровенно съ другимъ человѣкомъ. И наша бесѣда доставила мнѣ большое удовольствіе. Но, возвращаясь въ вамъ, вотъ что я долженъ сказать: въ сущности я вамъ окажу такую же услугу, какъ капитану Поликсфену. Вы одиноки, все ваше состояніе -- два тысячныхъ билета, которыхъ вы не можете размѣнять. Карьеры вы не сдѣлаете -- у васъ нѣтъ нужныхъ для этого качествъ -- и останетесь неудачникомъ на всю жизнь; а въ старости вы будете раздражать всѣхъ своимъ недовольнымъ, ворчливымъ видомъ. Отъ этого я васъ избавляю -- и жалѣть объ этомъ нѣтъ причины.
-- Какъ же вы меня убьете?-- спросилъ Филиппъ.
-- Этого я вамъ не скажу,-- сказалъ Поликсфенъ,-- изъ добраго чувства въ вамъ. Постараюсь, чтобы вы какъ можно меньше страдали.
-- Послушайте,-- сказалъ Филиппъ, приподнимаясь на локтѣ.-- Вы много комедій играли за послѣднюю недѣлю. Что же, это тоже комедія?
-- Нѣтъ, не комедія,-- отвѣтилъ Поликсфенъ, и Филиппъ сразу ему повѣрилъ. Въ теченіе часа онъ сталъ понимать до нѣкоторой степени этого человѣка, привыкъ къ странному очарованію его голоса и въ необычности его чувствъ и словъ.
Филиппъ сталъ находить его интереснымъ и даже -- что дѣлало честь его безпристрастію -- ему нравился Поликсфенъ смѣлостью своей чудовищной натуры и тѣмъ, что онъ не стыдился своихъ инстинктовъ, не боялся называть вещи по имени, не притворялся, что побужденія его не были чисто эгоистическими. Все это Филиппъ оцѣнилъ по достоинству,-- но вмѣстѣ съ тѣмъ ему вовсе не хотѣлось умирать, и онъ быстро сталъ думать о средствахъ спасенія. Въ умѣ его мелькнулъ образъ Мэри Поликсфенъ, и мысль о вѣчной разлукѣ съ нею казалась ему недопустимой. Въ нѣсколько часовъ онъ такъ сблизился съ нею, точно они знали другъ друга цѣлую жизнь. Такъ неужели же ихъ разлучитъ Вальтеръ Поликсфенъ? Она его ждала, и неужели же ожиданія ея окажутся напрасными? Онъ нашелъ цѣль въ жизни -- и какъ разъ теперь Поликсфенъ хочетъ убить его. Онъ, Филиппъ, чувствовалъ въ себѣ силу страсти, столкнувшуюся съ опасностью смерти, и понималъ какимъ-то внутреннимъ чутьемъ, что побѣдитъ сила жизни. Онъ встрѣтился взглядомъ съ Поликсфеномъ. Броситься на него въ эту минуту было бы опасно, потому что при малѣйшемъ рискѣ для себя Поликсфенъ, конечно, не задумается застрѣлить его. Приходилось выжидать. Просить Поликсфена о пощадѣ Филиппъ не согласился бы даже ради того, чтобы обрѣсти Мэри.
-- Однако вы очень спокойны,.-- замѣтилъ Поликсфенъ, глядя на него.
-- Вы полагаете?-- презрительно сказалъ Филиппъ.-- Будь вы честный человѣкъ, вы бы во всякомъ случаѣ...
-- Подождите на минуту,-- прервалъ его Поликсфенъ.-- Что вы называете быть честнымъ человѣкомъ? Вы сами -- честный человѣкъ?
-- Конечно,-- отвѣтилъ Филиппъ: -- я никогда не былъ ни воромъ, ни убійцей, никого не обманывалъ и не нарушалъ слова.