-- Добрый день! -- приветствовал он Франтинга с учтивой снисходительностью, которая, казалось, говорила, что Франтинг оказался мудрым и счастливым человеком в том, что узнал о существовании Гонтля и что у него хватило ума зайти к Гонтлю. Ибо, имя Гонтля пользовалось почетом и уважением всюду, где только спускают курок.
Гонтль был известен не только вдоль всего побережья канала, но и по всей Англии. Спортсмены, желая купить себе ружье, приезжали в Квангэт с далекого севера и даже из Лондона. Было достаточно сказать: "Я купил его у Гонтля", или: "Старик Гонтль рекомендовал его", чтобы заставить умолкнуть всякие споры о достоинстве какого-либо огнестрельного оружия. Знатоки склоняли голову перед непревзойденной репутацией Гонтля. Что же касается самого Гонтля, то он, -- правда, вполне извинительно, -- был крайне тщеславен. Его уверенность, что ни один оружейный мастер во всем мире не может сравняться с ним, была непоколебима. Он продавал ружья и винтовки с жестом монарха, оделяющего знаком отличия. Он никогда не аргументировал, он только констатировал, и с ледяной важностью осведомлял противоречащего ему покупателя о местонахождении двери своей лавки.
-- Добрый день! -- угрюмо ответил Франтинг и сделал паузу.
-- Чем могу служить? -- спросил м-р Гонтль, как бы говоря: -- "Ничего, не бойтесь! Лавка эта ужасная и я ужасный, но я вас не съем".
-- Мне нужен револьвер! -- отрезал Франтинг.
-- А... револьвер! -- протянуд м-р Гонтль, словно говоря: "Ружье или винтовку, вот это да! Но peвольвер -- оружие без индивидуальности, массового изготовления... Все же, я полагаю, мне следует снизойти до того, чтобы удовлетворить вас".
-- Предполагаю, что вам кое-что известно насчет револьверов? -- спросил м-р Гонтль, выкладывая на прилавок образцы этого оружия.
-- Немного!..
-- Знаете вы Веблей, III?
-- Не могу этого сказать.