Но наконец настало утро, когда, в ответ на обычный вопрос, Краммо вскочил на ноги и вызывающе ответил:
— Да, чорт вас подери, я готов сегодня!
В одну минуту сбежавшаяся команда окружила противников. Только один Желтолицый тихо отдалился от всех. Это показалось мне подозрительным, и я решил не упускать его из виду.
Быстро были сделаны все нужные приготовления, и два противника, обнаженные до пояса, выступили друг против друга с ножами в руках.
Краммо был широк и плотен, как бульдог. Педро казался легким и стройным, как хлыст. Разница между ними была так велика, что я вздрогнул, представив себе исход поединка.
Однако Краммо, повидимому, не был так уверен в успехе. Это было ясно по осторожности, с которой он действовал.
Я не раз видел, с каким поразительным мастерством Педро владел шпагой и пистолетом. Тут я впервые убедился, что и ножом он владел не хуже, хотя в этом более грубом виде поединка физическая сила играет не меньшую роль, чем ловкость движений и меткость удара.
Педро почти не двигался с места, поворачиваясь так, чтобы быть лицом к лицу с Краммо, который на расстоянии двух ярдов кружился около него. Краммо сделал один-два выпада, но затем опять отступил. Было ясно, что он боится стремительности Педро. С своей стороны Педро тоже не переходил в нападение. Он легко отбил выпады Краммо и остановился, выжидая. Легкая улыбка не сходила с его губ.
Я затрудняюсь сказать, сколько времени продолжался поединок. Я с таким напряженным вниманием следил за противниками, что даже позабыл о подозрительном поведении Желтолицего. Так же молчаливо и настороженно следила за поединком вся команда пиратов.
Краммо начинал уставать. Раз он пошатнулся и чуть не упал. Пот выступил у него на лбу. Его выпады сделались беспорядочными — Педро без труда отбивал их, и его нож мелькал все ближе и ближе от лица Краммо. И, наконец, он перешел в нападение, — не стремительное, но упорное и беспощадное. Глаза его загорелись как угли.