Юноша подалъ ужинъ, и всѣ трое турокъ стали охотно ѣсть и нить. Постоянно вращаясь среди грековъ, они привыкли къ вину и съ удовольствіемъ налегли на него. Николай мало болталъ потурецки, а подъ предлогомъ, что Петровій съ трудомъ объясняется на этомъ языкѣ, онъ говорилъ погречески, Николай переводилъ его слова. Такимъ образомъ они могли при туркахъ безъ малѣйшаго подозрѣнія съ ихъ стороны передать другъ другу, что хотѣли.
Николай сообщилъ Петровію объ отъѣздѣ Митсоса но своимъ дѣламъ бѣгства. Они должны были отправиться въ путь на слѣдующее утро, а такъ какъ Митсосъ былъ впереди ихъ на двѣнадцать часовъ, то при первомъ привалѣ попытать счастье. Это было бы для нихъ тѣмъ удобнѣе, что они находились бы все еще среди родичей; въ случаѣ надобности они могли прикрыть ихъ бѣгство. Николай предложилъ планъ очень простой, который ему уже разъ вполнѣ удался. Юноша Константинъ долженъ былъ проводить ихъ съ прислугой для обѣда на первомъ привалѣ, а тамъ въ то время, какъ турки будутъ утолять свой голодъ и жажду, ему предстояло удалиться подъ какимъ нибудь предлогомъ, подрѣзать ремни у турецкихъ сѣделъ и вернуться домой. Подождавъ нѣсколько минутъ, Петровій и Николай вскочили бы на своихъ лошадей и скрылись бы отъ удивленныхъ турокъ, которые не имѣли бы возможности преслѣдовать ихъ.
Все это Николай передалъ Петровію и Константину среди пустыхъ фразъ, сказанныхъ для отвода глазъ туркамъ, а чтобъ убѣдиться, понялъ ли его слуга, Петровій сказалъ:
-- Если ты все понялъ, Константинъ, то налей мнѣ стаканъ воды, а если нѣтъ, налей стаканъ вина Николаю.
Константинъ немедленно налилъ вина въ стаканъ хозяина дома и вышелъ изъ комнаты.
Покончивъ съ этимъ, Николай сталъ говорить съ солдатами потурецки. Онъ выразилъ желаніе, чтобъ они отправились въ путь на слѣдующее утро, какъ можно ранѣе, такъ какъ онъ боялся, чтобъ родичи Мавромихали не напали на нихъ при видѣ, что они увозятъ Петровія, а съ другой стороны, онъ хотѣлъ какъ можно скорѣе увидѣть Магомета-Салика и выяснить возможное недоразумѣніе. Они согласились и сказали, что если Петровій и Николай не возьмутъ съ собой оружье, то они всѣ поѣдутъ, какъ туристы, тѣмъ болѣе, что за ихъ хорошее поведеніе ручается присутствіе въ Триполи Яни, въ качествѣ заложника.
Хотя на слѣдующее утро они выбрались изъ селенія не очень рано, но по указанію Николая всѣ обитатели попрятались, однако изъ своихъ засадъ они со смѣхомъ слѣдили за процессіей, заранѣе радуясь успѣху стратагемы, которую придумалъ Николай, поразившій всѣхъ родичей наканунѣ своимъ планомъ. Впереди ѣхалъ одинъ солдатъ, за нимъ плелись Николай и Петровій съ остальными солдатами по сторонамъ, а въ арьергардѣ слѣдовалъ Константинъ съ продовольствіемъ. Николай мало молчалъ, занимая турокъ интересными разговорами, и все шло, какъ по маслу.
Спустя три часа, они достигли живописной, тѣнистой рощи, среди которой протекалъ игривый потокъ. Петровій предложилъ остановиться тугъ для обѣда. Турки съ удовольствіемъ изъявили свое согласіе, и Константинъ быстро устроилъ все, какъ было ему приказано. Въ концѣ обѣда онъ удалился за деревья и, быстро исполнивъ данное ему порученіе насчетъ турецкихъ сѣделъ, немедленно ушелъ.
Долго ѣли и пили пятеро, пока, наконецъ, Николай не замѣтилъ, что солнце уже низко, а потому нора ѣхать, если они хотятъ достигнуть Триполи ночью. Солдаты согласились, но неохотно, такъ какъ они выпили болѣе, чѣмъ бы слѣдовало. Николай и Петровій послѣдовали за ними къ лошадямъ. При этомъ первый съ удовольствіемъ увидѣлъ, что Константинъ отцѣпилъ кремни въ солдатскихъ ружьяхъ.
-- Ну, скорѣе,-- воскликнулъ онъ, обращаясь къ своему товарищу.