Яни пристально взглянулъ на друга и, положивъ ему руку на плечо, сказалъ нѣжно.
-- Милый, милый Митсосъ, я все понимаю. Ты отправился на слѣдующій день не по приказанію Николая, а въ силу твоей клятвы освободить меня какъ можно скорѣе. Но я боюсь, что ты меня возненавидишь.
-- Пустяки, яни,-- отвѣчалъ съ улыбкой Митсосъ:-- клятву нельзя нарушать, и къ тому же, что было бы со мною, еслибъ я опоздалъ въ Триполи, а вѣдь я едва поспѣлъ. Что бы я тамъ нашелъ, еслибъ явился въ Триполи сегодня ночью, а не вчера?
-- Я тебѣ объ этомъ скажу потомъ. А теперь продолжай свой разсказъ.
Митсосъ разсказалъ ему о своихъ похожденіяхъ до бѣгства отъ солдатъ.
-- Конецъ намъ повѣдаютъ дядя Николай и твой отецъ, когда мы увидимся съ ними на Тайгетѣ,-- прибавилъ онъ:-- ну, теперь твоя очередь, разсказывай.
-- Моя исторія не длинная, и слава Богу,-- началъ Яни:-- съ недѣлю или двѣ я спалъ и ѣлъ, ѣлъ и спалъ. Я видѣлъ за это время Магомета-Салика раза два, и онъ очень любезно спрашивалъ, хорошо ли мнѣ, и не нуждаюсь ли я въ чемъ. Мнѣ нужна была только свобода и свиданіе съ тобой, а такъ какъ онъ не могъ дать мнѣ ни того ни другаго, то я отвѣчалъ, что ни въ чемъ не нуждаюсь.
Потомъ съ недѣлю онъ сталъ чаще посѣщать меня, разспрашивая объ отцѣ и родичахъ, а также о томъ, былъ ли въ Паницѣ Николай. Я, конечно, отвѣчалъ, что мои родичи люди хорошіе, спокойные, мирно работаютъ въ полѣ и благодарятъ Бога, что ихъ господа, турки, такъ добры и справедливы къ нимъ; а объ Николаѣ я сказалъ, что видѣлъ его только въ дѣтствѣ. Такъ гало время, какъ неожиданно дней пять или шесть тому назадъ пришелъ ко мнѣ Магометъ и сказалъ съ хитрымъ, злобнымъ выраженіемъ лица:
-- Такъ ты говоришь, что твои родичи люди хорошіе, спокойные и благодарятъ Бога за то, что имѣютъ добрыхъ, справедливыхъ господъ. Что же ты самъ, Яни, хвалишь ихъ за это?
Я ничего не отвѣтилъ, такъ какъ я думалъ, что онъ и не ждетъ отвѣта, но онъ разсердился и, сверкая глазами, воскликнулъ: