Цитадель Каламаты стояла на возвышеніи въ милѣ разстоянія отъ гавани, но она была малаго размѣра, и ее соединяло съ гаванью ничѣмъ не укрѣпленное предмѣстье, жители котораго занимались торговлей и производствомъ шелка. Самая же цитадель была защищена со всѣхъ сторонъ стѣною, и три ея стороны выходили на крутые утесы въ тридцать футовъ вышины. На западѣ подъ самой стѣной извивался горный потокъ, который лѣтомъ пересыхалъ, но теперь былъ переполненъ водою отъ таянія снѣговъ на горныхъ вершинахъ. Съ этой стороны городъ былъ неприступенъ, особенно для грековъ, которые не имѣли пушекъ, а были снабжены лишь старыми ружьями; точно также была бы только потерей времени атака съ сѣвера или востока. Однако на сѣверѣ были въ стѣнѣ ворота, которыя выходили на каменныя ступени, выбитыя въ утесѣ. Поэтому планъ Петровія заключался въ томъ, чтобъ сразу овладѣть нижнимъ не защищеннымъ городомъ и, поставивъ отрядъ солдатъ передъ сѣверными воротами, блокировать цитадель, изъ которой не было другаго выхода. На это дѣло онъ назначалъ три роты, а остальныя три должны были отрѣзать гавань отъ города.
Такимъ образомъ на разсвѣтѣ и подъ прикрытіемъ сильнаго тумана греческая армія раздѣлилась на двѣ части: одна изъ нихъ спустилась въ гавань, а другая, обойдя цитадель, направилась къ нижнему городу. Спустя полчаса, солнечные лучи разогнали туманъ, и часовые на цитадели неожиданно увидали передъ собою три роты солдатъ на разстояніи полмили. Тотчасъ забили тревогу, и вѣсть о наступленіи грековъ распостранилась съ быстротою молніи по нижнему городу. Немедленно улицы наполнились толпами мужчинъ, женщинъ и дѣтей, которые въ испугѣ метались во всѣ стороны. Но черезъ нѣсколько времени эти толпы двинулись по двумъ опредѣленнымъ направленіямъ -- въ цитадель и въ гавань. Въ это время греки тихо, безмолвно заняли городъ безъ одного выстрѣла, не нанося ни малѣйшаго вреда перепуганнымъ жителямъ, а только возбраняя имъ искать спасеніе въ Триполи. Къ западу отъ города находился мостъ, перекинутый черезъ потокъ, и тамъ Петровій поставилъ нѣсколько сотъ человѣкъ, чтобъ помѣшать кому нибудь покинуть городъ съ этой стороны, но вскорѣ понадобилось сосредоточить всѣ силы въ городѣ, и Яни дано порученіе уничтожить мостъ. Онъ былъ деревянный, но уже сдѣланы было приготовленія построить желѣзный, а потому рядомъ лежало нѣсколько брусковъ. Одинъ изъ нихъ обратили въ рычагъ, и съ его помощью двадцать здоровенныхъ молодцевъ подняли съ полдюжины досокъ, а находившіяся подъ ними бревна подпилили. Черезъ нѣсколько минутъ мостъ обрушился и былъ унесенъ теченіемъ. Между обѣими сторонами потока образовалась бездна, и путь изъ города былъ пресѣченъ испуганнымъ жителямъ.
Тамъ и сямъ виднѣлись одинокіе дома, которые были закрыты и защищены изнутри, но вообще всѣ жилища были покинуты ихъ обитателяли и стояли настежь открытыми. Только одинъ турокъ оказалъ сопротивленіе и, выстрѣливъ изъ окна, убилъ грека. Самъ Петровій съ нѣсколькими молодцами ворвались въ домъ, и тамъ послышались выстрѣлы. Затѣмъ они вернулись и молча продолжали свой путь.
Площадь нижняго города находилась прямо подъ цитаделью, и на сѣверной ея сторонѣ стояло нѣсколько шелковыхъ мастерскихъ. Всѣ онѣ были покинуты хозяевами и рабочими, а потому Петровій помѣстилъ тамъ отрядъ изъ Майны. Какъ только этотъ отрядъ и аргосцы прошли черезъ весь городъ, побуждая жителей искать спасенія или въ цитадели или въ гавани, были вызваны спартанцы, сдерживавшіе бѣглецовъ на восточной сторонѣ, и расположили ихъ противъ цитадели съ юга. Между тѣмъ, аргосцы были раздѣлены были на двѣ части: одна сторожила ворота на сѣверѣ, а другая заняла мѣстность между майнотами и рѣкой. Такимъ образомъ блокада цитадели была полная: съ запада и востока ее окружали непроходимые утесы, съ юга греческая армія, а съ сѣвера ворота, у которыхъ стояли аргосцы.
Туркамъ были открыты три пути къ спасенію: они могли или сдѣлать вылазку, какъ только появятся ихъ военныя суда, и достичь моря, или вступить въ бой съ греками и возстановить сношенія съ Триполи, или выдержать осаду до полученія помощи извнѣ. Въ первыя минуты паники, объявшей жителей при неожиданномъ появленіи грековъ, жители бѣжали въ цитадель и переполнили ее невооруженными людьми. Каждый изъ нихъ думалъ только о себѣ и своей личной безопасности. Среди этой толпы бѣглецевъ были сотни грековъ; нѣкоторые изъ нихъ, потерявъ голову отъ страха, скрылись въ цитадели, но большинство присоединилось къ своимъ соотечественникамъ, жалуясь на перенесенныя отъ турокъ жестокости. Петровій принялъ въ ряды своей арміи всѣхъ, которые желали служить родинѣ и годились на военную службу, и поручилъ имъ розыскать по домамъ скрывавшихся тамъ турокъ. По его приказанію, этихъ плѣнныхъ не слѣдовало ни убивать, ни подвергать дурному обращенію, а просто держать взаперти. Но дикая месть столь много претерпѣвшихъ рабовъ не знала границъ, и всѣ турки, найденные въ домахъ, были тайно убиты.
Главная слабость цитадели состояла въ дурномъ водоснабженіи. Существовалъ въ ней только одинъ колодезь, и его не было достаточно для потребностей того громаднаго числа людей, которые искали тамъ спасенія. Около полудня, Димитрій, командовавшій сѣвернымъ отрядомъ, замѣтилъ, что со стѣнъ цитадели опускаютъ на веревкахъ ведра въ рѣку и подымаютъ ихъ потомъ съ водой. Онъ взялъ нѣсколько людей и подобрался къ самой стѣнѣ: въ эту минуту надъ ихъ головами показались два ведра, и они спокойно отвязали ихъ отъ веревокъ. Продолжая эту продѣлку, они отвязали въ полчаса до двадцати ведеръ. Осажденные старались достать воды нѣсколько ниже, но тамъ утесы представляли острые углы, и ведра, зацѣпляясь за нихъ, или отрывались или выливали воду.
Между тѣмъ столбъ дыма, поднявшійся надъ гаванью, обнаружилъ, что мессенцы дѣйствовали энергично. Часть ихъ разсѣялась по берегу и жгла суда и лодки, а другая брала въ плѣнъ турокъ, пытавшихся спастись моремъ. Нѣкоторые изъ нихъ пустились бѣгомъ черезъ равнину въ горы, но по нимъ стрѣляли, и они падали мертвые. Большинство же, видя себя между двухъ огней, отрѣзанными отъ цитадели отрядомъ Петровія и отъ моря мессенцами, сдались Никитѣ, который заперъ ихъ по группамъ въ гаванскихъ зданіяхъ. Между тѣмъ аркадцы, выстроившись вдоль берега, ждали прибытія турецкихъ судовъ и отъ нечего дѣлать курили и пѣли цѣлое утро.
Въ два часа дня начальнику турецкаго гарнизона въ цитадели, Али-агѣ, доложили, что въ морѣ показались два корабля, которые при попутномъ вѣтрѣ могли черезъ нѣсколько часовъ войти въ гавань Каламаты. Али все утро бѣсновался, въ безпомощной злобѣ видя, какъ греки уничтожали суда и лодки; запасъ у него оружія и воды былъ далеко недостаточенъ для отраженія осады и существованія бѣглецовъ, переполнившихъ цитадель. Поэтому онъ ясно понималъ, что если изъ Триполи не подоспѣетъ помощь, а на это разсчитывать было нельзя,-- такъ быстро установили греки осаду, то единственной для него надеждой на спасеніе было дѣйствовать заодно съ подходившими съ моря двумя военными судами, при чемъ являлась возможность самихъ грековъ поставить между двухъ огней. Но для этого ему приходилось ждать приближенія судовъ и ихъ вступленія въ бой съ греками.
Спустя полчаса, аркадцы, стоявшіе на берегу, ясно увидѣли подходившія турецкія суда, повидимому, военныя. Никита воспользовался для встрѣчи враговъ строившимся, но неоконченнымъ моломъ, благодаря чему валялось на берегу много большихъ камней.
-- Турки строили молъ,-- воскликнулъ онъ, обращаясь къ своимъ сподвижникамъ:-- но Богъ и всѣ святые руководили ими на благо грековъ. Спрячьтесь за этими камнями, а когда, войдутъ въ гавань, то мы незамѣтно набросимся на нихъ. Молъ скрываетъ насъ отъ моря, и турки насъ не увидятъ, пока, обогнувъ уголъ, они очутятся въ нашихъ рукахъ. Здѣсь глубоко, и они подойдутъ близко.