-- Пойдемъ потихоньку къ городскимъ воротамъ,-- сказалъ Яни:-- пріятнѣе будетъ ночевать въ домѣ, чѣмъ на холодной землѣ.
-- Ишь какъ ты привыкъ къ теплымъ жилищамъ Триполи,-- отвѣчалъ со смѣхомъ Митсосъ:-- ну, да ничего, пойдемъ.
Отправились къ воротамъ, которыя были широко открыты.
-- Странно, пойдемъ дальше,-- произнесъ Митсосъ.
Всѣ дома, мимо которыхъ они проходили, были пусты къ отворенными настежь дверями.
-- Вѣроятно, жители получили вѣсть о взятіи Каламаты,-- сказалъ Митсосъ,-- и бѣжали. Здѣсь не осталось ни одной души. Дойдемъ-ка до конца улицы.
Они оставили лошадь во дворѣ мечети и осторожно продолжали путь. Вездѣ была та же пустота, то же безмолвіе. Въ окна виднѣлись валявшіяся шелковыя турецкія платья, роскошныя изданія корана и т. д. У входа въ старинную греческую церковь, превращенную въ мечеть, стояли два высокихъ серебряныхъ канделябра на двадцать свѣчей.
-- Знаешь что,-- сказалъ Яни, смотря пристально на эти канделябры:-- было бы недурно поужинать при свѣтѣ этихъ диковинъ. Возьмемъ-ка ихъ, Митсосъ. Ай, ай, какъ они тяжелы!
-- Но куда мы ихъ дѣнемъ?
-- Поставимъ въ красивомъ домѣ, который я уже присмотрѣлъ. Тамъ еще виднѣлся боченокъ съ виномъ, а я непрочь теперь хорошо выпить. Э! какое чудесное женское платье! Да и его хозяйка была, вѣроятно, красавица.