Домъ, понравившійся Яни, былъ двухэтажной кофейней. Въ верхній этажъ вела наружная лѣстница изъ сада, и какъ только они подошли къ ней, явилась неизвѣстно откуда кошка и стала подозрительно коситься на нихъ. Внизу было три комнаты, и въ наружной виднѣлись слѣды поспѣшнаго бѣгства. На полу валялся длинный турецкій нарлиле съ янтарнымъ мундштукомъ, на полкѣ лежало нѣсколько чубуковъ, а на столѣ виднѣлся полуоткрытый кисетъ съ табакомъ. Низенькій покойный диванъ съ мягкими подушками занималъ три стѣны комнаты, и кошка, повидимому, почувствовавшая неожиданное расположеніе къ чужестранцамъ, спокойно усѣлась въ одномъ изъ угловъ дивана и стала весело мяукать. Вторая комната была переполнена ящиками съ кофе и табакомъ, а на среднемъ столѣ помѣщалась лаханка съ двумя полуощипанными циплятами. Третье помѣщеніе нижняго этажа была конюшня; въ одномъ углу ея было навалено свѣжее сѣно, а въ другомъ виднѣлась печка съ грудой угля передъ нею. На заглохнувшихъ угляхъ внутри печки стояли два маленькихъ мѣдныхъ кофейника.
-- Я надѣюсь, что вы будете сегодня ужинать у меня, Митсосъ,-- сказалъ Яни искусственно жеманнымъ тономъ, когда они осмотрѣли всѣ комнаты.
Митсосъ молча поклонился.
Потомъ они заперли ставни и зажгли канделябры.
Затѣмъ они осмотрѣли двѣ верхнія комнаты, и въ нихъ оказались въ одной двѣ кровати, а въ другой одна. Онѣ не были постланы, очевидно, спавшіе на нихъ бѣжали прямо съ постели, поэтому Митсосъ съ отвращеніемъ отдернулъ простыни, на которыхъ спали турки.
Покончивъ съ обзоромъ помѣщенія, Яни сталъ разводить огонь, чтобъ сварить курицъ, а Митсосъ заглянулъ въ кладовую.
-- Что это, анчоусы?-- воскликнулъ онъ:-- прекрасно. Мы ими закусимъ; это обостритъ нашъ апетитъ. Пресвятая Дѣва, тутъ есть еще табакъ и набитыя трубки. Нечего сказать, мы проведемъ здѣсь превеселый вечеръ. Но наша лошадь ждетъ, у воротъ. Я пойду за ней, а ты поторопись съ ужиномъ.
Яни засмѣялся.
-- А, право, турки славные люди. Они намъ приготовили провизіи, которой хватитъ до Навпліи, и намъ нечего будетъ покупать хлѣба и вина въ селеніяхъ, въ сумерки.
Яни поставилъ циплятъ вариться и, пока Митсосъ пошелъ за лошадью, чтобы поставить ее въ конюшню, сталъ для забавы примѣрять женское турецкое платье, которое они нашли на улицѣ. Когда Митсосъ позвалъ его въ конюшню, то онъ не снялъ свой костюмъ, а такъ отправился къ своему другу, который въ первую минуту удивился появленію турецкой женщины, а затѣмъ весело расхохотался.