-- Прощать мнѣ нечего, милый Митсосъ. Ты не можешь меня оскорбить!
-- Такъ забудь, милашка, я, право, не сознавалъ, что говорилъ.
-- Да, да, я ничего не помню.
Часы шли за часами, а Митсосъ все лежалъ неподвижно на верандѣ, какъ раненый звѣрь. Яни оставилъ его въ покоѣ, зная, какая тяжелая борьба происходила въ его сердцѣ. Однако, мало-помалу онъ успокоился, всякая тѣнь нерѣшительности исчезла изъ его глазъ, и ясно было видно по ихъ выраженію, что онъ рѣшился на одно или другое.
-- Съѣшь что нибудь,-- сказалъ Яни, подходя наконецъ къ нему, когда уже солнце было близко къ закату.
-- Не хочу,-- отвѣчалъ Митсосъ.
Яни поднесъ къ его губамъ стаканъ съ виномъ.
-- Выпей скорѣе,-- сказалъ онъ:-- это тебя подкрѣпитъ.
Митсосъ повиновался, какъ ребенокъ.
-- Ты долженъ на что нибудь рѣшиться,-- промолвилъ Яни послѣ минутнаго молчанія: -- если ты рѣшишь ничего не дѣлать, то мнѣ надо что нибудь придумать.