И онъ выбѣжалъ за нимъ. Митсосъ стоялъ на порогѣ, и лицо его сіяло счастьемъ. Яни молча обнялъ его. Они понимали другъ друга и не нуждались въ словахъ.
IV.
Въ греческій лагерь на Тайгетѣ ежедневно прибывали свѣжіе отряды новобранцевъ, со всѣхъ сторонъ и всѣ бойцы за свободу разсказывали о подвигахъ своихъ товарищей. Взятіе Каламаты было искрой, которая подожгла пороховую нить, и въ сотнѣ селеній возстали патріоты противъ ненавистныхъ турокъ, убивая родовыхъ враговъ, поджигая ихъ жилища и уводя въ плѣнъ женщинъ и дѣтей. Въ немногихъ случаяхъ турки были подготовлены, и грековъ ожидала жестокая рѣзня, но почти вездѣ турки дремали въ своей изнѣженной истомѣ, пока неожиданно не обрушилась на нихъ тяжелая кара за всѣ ихъ преступленія. Конечно, подвиги грековъ не отличались безукоризненною нравственною славой, ихъ месть была жестока, но справедлива, и вообще рабы, возставая противъ своихъ тирановъ, никогда не могутъ дѣйствовать вполнѣ законно. Насытившись местью, каждый отрядъ патріотовъ стягивался къ одному изъ центровъ -- Калавритѣ или Тайгету, но преимущественно къ послѣднему, такъ какъ тамошняя армія, все еще состоявшая подъ начальствомъ Петровія, славилась первой побѣдой грековъ надъ турками при Каламатѣ.
Но вскорѣ число патріотовъ настолько увеличилось и съ ними стало такъ трудно справляться, что Николай рѣшилъ нанести туркамъ второй ударъ.
Въ Мессеніи, гдѣ единственною твердыней турокъ была Каламата, имъ ничего не оставалось дѣлать, кромѣ партизанскихъ набѣговъ, но въ Аркадіи было нѣсколько укрѣпленныхъ мѣстъ, которыми необходимо было овладѣть прежде, чѣмъ двинуться на Триполи. Главнѣйшее изъ нихъ, Каритена, находилось на отвѣсной вершинѣ надъ Алфеемъ. Это былъ укрѣпленный городъ, почти исключительно турецкій, и Петровій рѣшился избрать его второй цѣлью своихъ военныхъ дѣйствій. Дѣйствительно, уже давно была пора организовать настоящую армію изъ толпы вооруженныхъ людей, сбѣжавшихся со всѣхъ сторонъ, ничего не дѣлавшихъ и не имѣвшихъ ни малѣйшаго понятія о томъ, что такое война. Поэтому Петровій предложилъ Николаю сформировать нѣчто въ родѣ полка, кадрами котораго послужили бы люди, уже бывавшіе въ бою и взявшіе Каламату. Съ этимъ полкомъ онъ долженъ былъ атаковать Каритену и, если возможно, овладѣть ею. Во всякомъ случаѣ, даже если они не одержатъ побѣды, новобранцы научились бы военнымъ пріемамъ и дисциплинѣ. Между тѣмъ Петровій перевелъ бы свою главную квартиру далѣе въ горы, между аркадійской равниной и Триполи, такъ что, въ случаѣ пораженія, Николай могъ туда ретироваться, а съ другой стороны Петровій имѣлъ возможность слѣдить за тѣмъ, что дѣлалось въ турецкой крѣпости. Однако онъ долженъ былъ оставить небольшіе отряды въ горномъ проходѣ между Аркадіей и Мессеніей, а также на мѣстѣ теперешняго лагеря, такъ что если бы турки вздумали высадить войска въ Каламатѣ, то нашли бы оба горные прохода изъ Мессеніи занятыми.
Николай одобрилъ этотъ планъ, и, спустя два дня, двинулся въ путь съ отрядомъ самыхъ неопытныхъ и мало обученныхъ солдатъ. Но онъ самъ намѣренно выбралъ такой негодный для войны матеріалъ, зная, что необходимо для торжества греческаго дѣла создать изъ нихъ регулярную армію. Съ одной стороны онъ считалъ, что подобное превращеніе было возможно, такъ какъ его солдаты были мужественные, здоровые люди, умѣвшіе переносить всякаго рода лишенія, а съ другой, если бы они оставались въ лагерѣ безъ всякаго занятія, то скоро бы среди нихъ распространилась деморализація.
Сначала, чтобы сразу ихъ не испугать, онъ дозволилъ имъ перебраться черезъ горы, какъ кто умѣлъ, и только назначилъ имъ сборный путь на равнинѣ, гдѣ намѣревался приступить къ ихъ военному обученію. Тамъ долженъ былъ ихъ ждать обозъ, который вы ступилъ раньше ихъ на нѣсколько часовъ.
Два дня подобнаго движенія въ разсыпную привели Николая со его молодцами въ Мегалополисъ, находившійся среди зеленой аркадійской равнины. Этотъ городъ уже былъ въ рукахъ грековъ, и занимавшій его отрядъ въ двѣсти человѣкъ тотчасъ присоединился къ войску Николая. Тутъ впервые обнаружилось зло, которое впослѣдствіи надѣлало столько вреда, именно ссоры за добычу; но Николай съ пламеннымъ негодованіемъ сталъ осыпать ихъ упреками.
-- Что,-- спрашивалъ онъ ихъ:-- вы возстали для пріобрѣтенія нѣсколькихъ піастровъ? Вы жертвуете дѣломъ освобожденія родины, чтобы пріобрѣсть бочку вина или турецкую невольницу?
Затѣмъ онъ взялъ на себя раздѣлъ добычи и половину отложилъ на покрытіе военныхъ расходовъ, а другую раздѣлилъ между всѣми молодцами, насколько возможно справедливо.