Изъ Мегалополиса до Каритены было только четыре часа ходьбы, и онъ хотѣлъ достигнуть этого мѣста рано утромъ, такъ чтобы никто не зналъ о наступленіи грековъ. Мегалопольцы также мало знали военное дѣло, какъ и его люди, но имъ хорошо была извѣстна окрестная страна, и онъ организовалъ изъ нихъ отрядъ развѣдчиковъ, которые должны были идти впереди и перехватывать всякаго, кто вздумалъ бы увѣдомить Каритену о грозившей ей опасности. Единственнымъ средствомъ взятія этого города было захватить его врасплохъ, какъ Каламату.
Каритена, подобно Каламатѣ, могла быть взята лишь съ одной стороны, но тамъ шла дорога вдоль крѣпостной стѣны, и нападающіе могли подвергнуться по всей этой дорогѣ огню осажденныхъ. Такъ и вышло на дѣлѣ, и Николай попалъ въ заранѣе подготовленную турками западню.
Развѣдочная партія выступила передъ закатомъ, а остальной отрядъ долженъ былъ вскорѣ послѣдовать за нею такъ, чтобы подойти къ городу въ полночь, и тотчасъ ночью же пойти въ атаку, а въ случаѣ, если бы это оказалось невозможнымъ,-- обложить городъ, который на разсвѣтѣ увидѣлъ бы себя въ осадѣ. Но развѣдчики пошли далѣе инструкціи Николая и такъ поторопились, что турки узнали объ ихъ наступленіи и подготовили ловкую стратагему для слѣдующаго утра. Между тѣмъ Николай прибылъ въ полночь и, видя, что все спокойно, а городскія ворота хорошо укрѣплены, рѣшилъ отложить до утра атаку. Сдѣлавъ лично рекогносцировку непріятельской позиціи, онъ вернулся въ свой отрядъ и отдалъ приказаніе о дизлокаціи отряда. Самыхъ надежныхъ солдатъ, именно аргосцевъ, онъ разставилъ по дорогѣ и у моста черезъ Алфей, а наименѣе опытные солдаты заняли посты на сѣверѣ и югѣ, откуда нельзя было ждать нападенія. Самъ Николай помѣстился среди этихъ неопытныхъ рекрутовъ, а аргосцевъ предоставилъ самимъ себѣ.
Солнце взошло на безоблачномъ небѣ, и Николай, вставъ ранехонько, пошелъ посмотрѣть, не видно ли какого движенія въ цитадели. Къ величайшему своему удивленію онъ увидѣлъ, что городскія ворота были открыты, и нѣсколько турокъ лѣниво гнали муловъ по дорогѣ. Николай не ожидалъ такого удобнаго случая для штурма цитадели и потому, быстро вернувшись къ своему отряду, приказалъ немедленно наступать. Впереди шли аргосцы, затѣмъ мегалопольцы, а въ арьергардѣ находился онъ самъ со своими рекрутами.
Но не успѣли они поровняться съ городской стѣной, какъ турки открыли по нимъ ружейный огонь. Непривычные къ военному дѣлу, греки остановились и стали отвѣчать на выстрѣлы, что было совершенно неблагоразумно, такъ какъ ихъ противники были скрыты за стѣной, а греки служили имъ открытой мишенью. Но аргосцы, несмотря на многочисленныя потери, мужественно продолжали путь къ отвореннымъ воротамъ. За ними слѣдовали рекруты, и, непривыкшіе къ огню, они при первыхъ турецкихъ выстрѣлахъ дрогнули и обратились бы въ бѣгство, если бы Николай не бросился впередъ съ крикомъ:
-- За мной, ребята! Мы дадимъ себя знать туркамъ.
Греки сомкнули ряды, быстро рѣдѣвшіе, и мужественно послѣдовали за Николаемъ, который, съ гордостью смотря на нихъ, мысленно говорилъ:
-- Вотъ этого-то имъ и нужно было. Они молодцы и живо привыкнутъ къ огню.
Между тѣмъ аргосцы достигли воротъ, и въ ту самую минуту неожиданно выскочилъ изъ цитадели отрядъ кавалеріи въ пятьсотъ человѣкъ. Аргосцы остановились и встрѣтили турокъ ружейнымъ огнемъ, но они не могли выдержать напора всадниковъ и побѣжали. Видя это, Николай понялъ, что весь его отрядъ будетъ истребленъ, и со стѣсненнымъ сердцемъ онъ громко крикнулъ:
-- Спасайтесь, ребята, какъ кто умѣетъ!