"Абдулъ Ахметъ, бывшій губернаторъ Аргоса".
Митсосъ прочелъ до конца, погасилъ огонь и долго обдумывалъ это странное посланіе. Прежде всего онъ почувствовалъ негодованіе, что греческій предводитель пятисотеннаго отряда вступилъ въ корыстные переговоры съ врагами, но потомъ онъ подвергся неудержимому соблазну. Для него эта бумага означала спасеніе Зулеймы, и онъ готовъ былъ на все, чтобъ обезпечить это спасеніе. Снова, какъ въ ночь сожженія турецкаго корабля, его любовь и долгъ находились въ роковой борьбѣ. Но и теперь, какъ тогда, онъ выбралъ долгъ, какъ ни обливалось его сердце кровавыми слезами.
Поэтому онъ вскочилъ, одѣлся и пошелъ къ Николаю, рѣшившись все сказать ему. Не успѣлъ онъ выйти изъ своего шалаша, какъ услышалъ въ темнотѣ голосъ часового.
-- Кто идетъ?
Въ эту минуту на брустверѣ траншеи показалась фигура, въ которой Митсосъ узналъ Парпиропуло, который въ полголоса сталъ говорить съ часовымъ.
-- Пятьдесятъ фунтовъ,-- послышался голосъ Парпиропуло.
-- А когда уплата?-- спросилъ соблазненный часовой.
-- Въ день паденія Триполи.
Митсосъ рѣшилъ вмѣшаться въ этотъ постыдный торгъ и, подойдя къ разговаривавшимъ, сказалъ:
-- Слушай, товарищъ,-- произнесъ онъ, обращаясь къ часовому: -- скажи, нѣтъ, и спроси, куда онъ ходилъ за траншеи.