Митсосъ откровенно повѣдалъ ему свою тайну.
-- О дядя,-- промолвилъ онъ, окончивъ свою исповѣдь:-- обезпечь ей безопасность въ день паденія Триполи. Нѣтъ на свѣтѣ такой другой красавицы, и я не переживу, если съ ней что нибудь случится.
Николай долго хранилъ молчаніе, а потомъ спросилъ:
-- Ну, а когда ты поджегъ турецкій корабль, тебѣ не приходила въ голову мысль, что она могла быть въ числѣ пассажировъ?
-- Я былъ въ этомъ убѣжденъ и узналъ, что ея не было на кораблѣ, лишь послѣ катастрофы.
-- Господь да проститъ насъ!-- промолвилъ Николай, взявъ за руку Митсоса:-- а ты насъ прощаешь.
Юноша былъ такъ взволнованъ своей исповѣдью, что вдругъ расплакался.
-- Что это съ нашимъ волчонкомъ!-- сказалъ нѣжнымъ тономъ Николай:-- нечего тебѣ горевать. Ты принесъ хорошую вѣсть и видѣлъ свою красавицу. Успокойся, клянусь тебѣ всѣмъ святымъ, что ни болѣзнь, ни раны, ни слава, ничто, кромѣ чести, не помѣшаетъ мнѣ обезпечить ея безопасность.
Митсосъ крѣпко пожалъ руку Николая, но не могъ произнести ни слова.
-- А ты съ своей стороны долженъ обѣщать,-- продолжалъ Николай;-- что ты болѣе никогда не выйдешь изъ лагеря безъ разрѣшенія. Такія выходки влекутъ исключеніе изъ арміи, и завтра выбудетъ изъ ея рядовъ негодяй; онъ оправдалъ обвиненіе духовныхъ лицъ и обезчестилъ всѣхъ насъ. Ну, теперь или спать, Митсосъ. Ты загладилъ свою вину, открывъ измѣну недостойнаго грека.