-- Чортъ возьми! Чортъ возьми!-- дико повторилъ Андрей и уже поднялъ свою окровавленную саблю надъ головой Зулеймы, которая въ отчаяніи распахнула свой бурнусъ и со слезами промолвила:
-- Неужели ты убьешь меня и моего ребенка!
-- Ты гречанка,-- произнесъ онъ съ удивленіемъ:-- а вышла изъ турецкаго дома. Какъ сюда попала?
-- Не знаю,-- отвѣчала Зулейма:-- меня турки похитили десять или двѣнадцать лѣтъ тому назадъ. Но уведи меня отсюда, отецъ. Здѣсь страшно.
Дѣйствительно изъ дома Абдула слышались раздирающіе крики женщинъ, которыхъ убивали ворвавшіеся туда греки. Отецъ Андрей пристально посмотрѣлъ на Зулейму, и въ головѣ его блеснула странная безумная мысль.
-- Я спасу тебя, дочь моя,-- произнесъ онъ, дрожа всѣмъ тѣломъ,-- Ну, пойдемъ скорѣе. Моли Бога, чтобъ онъ тебя помиловалъ.
По дорогѣ они нѣсколько разъ останавливались, и отецъ Андрей пряталъ Зулейму въ воротахъ, пока проходила обезумѣвшая отъ жажды крови греческая толпа. Наконецъ, они достигли западныхъ воротъ, а оттуда до шалаша отца Андрея, гдѣ онъ достали, лошадь и, осторожно посадивъ на нее Зулейму, отправился съ нею по дорогѣ въ Навплію.
Молодая дѣвушка упорно молчала и только, когда исчезъ вдали городи, и они приблизились къ деревнѣ Доліяни, она промолвила:
-- Мы отправляемся въ Навплію?
-- Да, дочь моя.