-- Сегодня день рожденія новаго народа, и самъ Николай былъ бы доволенъ, еслибъ мы такъ смотрѣли на сегодняшній день. Всѣ мы знаемъ, что одержали великую побѣду и понесли великую потерю. Но, видитъ Богъ, никто такъ не сожалѣетъ этой потери, какъ я. Я не сталъ бы вамъ говорить о себѣ, еслибъ Николай умирая не простилъ мнѣ то зло, которое я сдѣлалъ ему. Только его прощеніе даетъ мнѣ право быть здѣсь. Вы знали его хорошо, онъ былъ вамъ соотчичъ, но не плачьте о немъ. Богъ въ неизреченной своей милости дозволилъ ему увидѣть зарю радостнаго дня и призвалъ его къ себѣ въ минуту торжества. Оказать такія услуги, какъ Николай, святому дѣлу -- великое счастіе, но умереть въ тотъ моментъ, когда уже видишь плоды своихъ трудовъ -- такое благополучіе, которое выпадаетъ немногимъ. По своему положенію и дѣятельности онъ занималъ одно изъ высшихъ мѣстъ въ Греціи, но онъ умеръ по собственной волѣ, простымъ солдатомъ. Хотя это обстоятельство для меня очень печально, но оно служитъ какъ бы доказательствомъ, что Николай былъ символомъ побѣды народа. Помните всегда объ этомъ днѣ, какъ о рожденіи свободнаго народа, а о Николаѣ, какъ объ олицетвореніи народнаго торжества. Теперь нечего плакать, нечего убиваться. Какъ простился съ нами -- побѣднымъ крикомъ! Онъ умеръ счастливый, торжествующій, и вы такимъ представляйте его себѣ. Онъ перешелъ не въ мрачную ночь, а въ сіяніе дня съ свѣтлой мыслію, что родина свободна. Этою радостною мыслью и мы проводимъ его въ могилу. Слава освобожденной Греціи! Слава Николаю, благородному олицетворенію народной побѣды!
И вокругъ открытой могилы, среди ночного мрака поднялся дружный радостный крикъ освобожденнаго народа. Три раза онъ повторялся, и затѣмъ всѣ молча разошлись.
-----
Въ ту же ночь Митсосъ, простившись съ Петровіемъ и Яни, отправился въ Навплію къ отцу. Тяжело, мрачно было у него на сердцѣ.
-- Ты не сердись, что я уѣзжаю,-- сказалъ онъ, разставаясь съ Яни,-- но мнѣ надо остаться наединѣ съ своимъ двойнымъ горемъ.
Я остался безъ Николая и безъ Зулеймы, которую тщетно вездѣ искалъ. Послѣ ихъ и отца я болѣе всего люблю тебя. Но ты меня поймешь.
-- Да, уѣзжай, Митсосъ,-- отвѣчалъ со слезами Яни,-- но если когда нибудь я могу тебѣ понадобиться, то пришли за мной, и я полечу къ тебѣ.
-- Вспомнимъ Николая,-- произнесъ твердымъ голосомъ Митсосъ,-- и будемъ только думать объ освобожденіи родины.
Они разстались, и Митсосъ отправился въ путь.
Цѣлую ночь ѣхалъ онъ верхомъ безъ устали и утромъ очутился передъ родительскимъ домомъ. Издали онъ увидѣлъ, что старикъ работаетъ въ саду, но онъ не пошелъ туда, а оставался, какъ вкопанный, передъ отворенной дверью дома.