-- Съ острова Псары.
Николай затянулся, пристально посмотрѣлъ на собесѣдника и спокойно сказалъ:
-- Я Николай Видалисъ, тотъ самый человѣкъ, котораго турки такъ желаютъ поймать. Теперь ты можешь сдѣлать одно изъ двухъ: или выдать меня туркамъ въ Патрасѣ, или помочь мнѣ въ нашемъ святомъ дѣлѣ. Въ такомъ дѣлѣ нельзя говорить: моя хата съ краю. Ты долженъ принять ту или другую сторону. Я тебѣ довѣрился, потому что ты можешь быть намъ полезенъ. Ты уроженецъ Псары, и, вѣроятно, тебѣ берегъ Греціи также хорошо извѣстенъ, какъ свой сапогъ. У насъ довольно людей для борьбы на сухомъ пути и довольно денегъ, но намъ нужны маленькія суда, для преслѣдованія турокъ, если они вздумаютъ искать спасенія на морѣ.
При этихъ словахъ глаза Николая засверкали, какъ угли.
-- Я отъ тебя не скрою!-- воскликнулъ онъ громко:-- что близка заря, которая освѣтитъ гибель этихъ проклятыхъ дьяволовъ. Ты знаешь, какая человѣческая страсть всего сильнѣе овладѣваетъ сердцемъ? Это -- ни любовь, ни страхъ, а месть. А если бы ты выстрадалъ столько же, сколько я, то понялъ бы, какъ страшно вѣчно думать только объ однихъ ненавистныхъ врагахъ. Я вижу кровь и въ восходѣ солнца и въ закатѣ; я пересталъ быть человѣкомъ, а сдѣлался огненнымъ мечемъ, которымъ руководитъ десница Божія. Я только тогда стану снова человѣкомъ, когда не останется болѣе турокъ на нашей землѣ, и когда эта земля сдѣлается жилищемъ свободнаго народа. Ну, отвѣчай, чью сторону ты берешь?
Николай всталъ, и его собесѣдникъ послѣдовалъ его примѣру. Глаза ихъ встрѣтились. Все существо Николая горѣло патріотическимъ энтузіазмомъ, которымъ невольно заразился шкиперъ.
-- Скажи мнѣ еще объ этомъ святомъ дѣлѣ!-- произнесъ онъ съ оживленіемъ:-- но погоди: вѣтеръ поднимается.
Онъ поспѣшилъ къ матросамъ, и раздалась его громкая команда. Хотя море представляло гладкую равнину, но вдали показалась легкая зыбь, которая стала быстро приближаться и принимать видъ прежде волнъ, а потомъ серебристыхъ валовъ. Матросы быстро закрѣпили паруса и взялись за весла, поставивъ каикъ прямо противъ вѣтра. Они быстро понеслись, разрѣзая волны.
Николай зорко слѣдилъ за всѣми движеніями матросовъ и съ удовольствіемъ замѣтилъ, что они прекрасно знали свое дѣло. Онъ никогда не пропускалъ случая отмѣтить въ своей памяти то или другое обстоятельство, которое могло быть полезно въ день расчета съ турками. Какъ онъ сказалъ шкиперу, Николай предчувствовалъ, что суда и моряки потребуются для освобожденія родины. Возстаніе должно было начаться въ Пелопонезѣ, а оттуда распространиться на сѣверъ. Патрасъ и Мисалонги отстояли другъ отъ друга по морю только на нѣсколько миль, но для того, чтобы они могли подать другъ другу помощь, слѣдовало между ними обезпечить водяное сообщеніе.
Спустя полчаса, Николай и Канарисъ, какъ звали шкипера, сидѣли за завтракомъ. Николай объяснилъ своему новому пріятелю всю подноготную народнаго движенія и необходимость дружнаго дѣйствія на сушѣ и на водѣ. Онъ выразилъ желаніе, чтобы Канарисъ продолжалъ для вида заниматься торговлей, но всегда былъ бы готовъ для дѣйствія. Когда вспыхнетъ возстаніе, то, вѣроятно, турки, особенно живущіе на морскомъ берегу, станутъ искать спасенія въ морѣ, но этого не должно имъ дозволить, такъ какъ война съ ними не будетъ имѣть дипломатическаго характера, а сдѣлается съ самаго начала безжалостной кровавой рѣзней. Николай подробно развилъ планъ военныхъ дѣйствій, отраслью которыхъ было пресѣченіе бѣгства турокъ и на водѣ. Канарисъ слушалъ его съ пылающимъ сердцемъ и поклялся именемъ Бога сдѣлать все для успѣха святаго дѣла.