Около полудня вѣтеръ снова спалъ, и каикъ сталъ лѣниво колыхаться на гладкой поверхности. Николай съ пользой употребилъ это время и подробно разспросилъ Канариса о его прошедшемъ. Онъ, оказалось, происходилъ изъ многочисленной семьи моряковъ, которые изъ поколѣнія въ поколѣнія всю жизнь ходили по морю и знали море, какъ свои пять пальцевъ. Николай обѣщалъ въ концѣ года посѣтить Псару, если у него на это хватитъ времени.
Спустя три часа, вѣтеръ посвѣжѣлъ, и Канарисъ приказалъ поставить паруса, а самъ продолжалъ бесѣду съ Николаемъ, который дѣйствовалъ на него какимъ-то плѣняющимъ образомъ.
На слѣдующее утро не успѣлъ встать съ кровати патрасскій епископъ Германъ, какъ къ нему явился гонецъ съ извѣстіемъ, что Николай скоро прибудетъ. Кромѣ того, онъ сообщилъ и о тѣхъ толкахъ въ кофейняхъ, о которыхъ говорилъ Канарисъ. Епископъ улыбнулся и приказалъ гонцу распространять слухъ, что Николай былъ взять турками и убитъ.
-- Турки съ удовольствіемъ повѣрять тому, чего желаютъ,-- прибавилъ онъ:-- а греки знаютъ, что съ Николаемъ теперь ничего не случится: онъ слишкомъ нуженъ для святого дѣла. Приготовь комнату для моего умершаго друга, а также ванну, чтобы обмыть его мертвое тѣло.
Германъ былъ прекраснымъ типомъ грека, чистой, не смѣшанной крови. Его семья происходила съ острова Делоса, и изъ поколѣнія въ поколѣніе члены ея родились только обитателями острова. Самъ Германъ былъ выше средняго роста, а, благодаря своему черному клобуку, казался выше. Согласно церковному уставу, онъ носилъ длинные волосы, ниспадавшіе черными кудрями на его плечи, а такая же черная борода покрывала волной его грудь. Хотя въ продолженіе трехъ или четырехъ послѣднихъ лѣтъ онъ энергично организовалъ предстоящее возстаніе своихъ соотечественниковъ, турки не подозрѣвали его сообщничества и оказывали ему полное довѣріе, что, конечно, много содѣйствовало успѣху его пропаганды. Несмотря на то, что Германъ далеко не зналъ свѣта такъ хорошо, какъ Николай, онъ все-таки былъ человѣкъ культурный, воспитанный, уже не говоря объ его умѣ и ловкости. Поэтому Николай всегда съ удовольствіемъ встрѣчался съ нимъ послѣ постоянныхъ сношеній съ необразованными поселянами.
Прибывъ къ Герману передъ самымъ обѣдомъ, Николай былъ встрѣченъ очень радушно, и, садясь за столъ, сказалъ:
-- Я познакомился съ хорошимъ человѣкомъ. Нго шкиперъ судна, на которомъ я прибылъ. Я хотѣлъ привести его къ тебѣ, но онъ занятъ выгрузкой своего товара и обѣщалъ зайти къ намъ завтра утромъ.
-- Ты неутомимъ, другъ Николай,-- отвѣчалъ Германъ:-- я думаю, никто на свѣтѣ не сталъ бы думать объ обращеніи грубаго моряка въ горячаго патріота. Жаль, что ты не священникъ. Но почему ты догадался, что изъ него можетъ выйти сторонникъ нашего святого дѣла?
-- Я дошелъ до этого убѣжденія мало-по-малу. Онъ очень рѣзко выражался о портовомъ налогѣ въ Коринѳѣ, и я тогда рискнулъ объяснить ему все.
-- Какой тамъ портовый налогъ, когда нѣтъ еще порта!