-- Твоя мысль объ устройствѣ брандера, для поджега турецкихъ кораблей, мнѣ не нравится, Николай. Она слишкомъ ужасна.
-- Это правда, но зато она необходима. Мы не можемъ дозволить, чтобы турки безпрепятственно получали моремъ оружіе и снаряды. Такъ какъ мы, по всей вѣроятности, не увидимся съ тобой ранѣе дня расчета, то выслушай меня внимательно, я тебѣ повѣдаю всѣ мои планы.
И цѣлый часъ Николай оживленно разсказывалъ о своихъ намѣреніяхъ Герману, который внимательно его слушалъ, и хотя возражалъ, но большею частью одобрялъ его. Изъ словъ Николая оказывалось, что клубъ патріотовъ въ сѣверной Греціи далъ ему безграничное полномочіе дѣйствовать его именемъ до того времени, когда придется клубу послать своего офиціальнаго представителя, такъ какъ если бы теперь турки узнали о всѣхъ подготовленіяхъ къ возстанію, то дѣло не удалось бы. Затѣмъ Николай подробно объяснилъ о распространеніи патріотическаго движенія среди поселянъ, которые должны были составить основу возстанія.
Окончивъ свой разсказъ, Николай пристально взглянулъ на Германа. Глаза ихъ встрѣтились и засверкали одинаковымъ блескомъ.
VII.
Канарисъ къ вечеру кончилъ свою выгрузку и предложилъ отвезти Николая и Германа на другой день на зарѣ въ Остицу, маленькое рыбачье селеніе, отстоявшее на четыре мили отъ ущелья, надъ которымъ возвышался Мегаспелайонъ. Тамъ они могли достать муловъ и доѣхать къ вечеру до монастыря.
Они охотно согласились и, благодаря попутному вѣтру, прибыли черезъ четыре часа въ Остицу, гдѣ Германъ прямо пошолъ въ домъ турецкаго губернатора съ Николаемъ, котораго выдалъ за своего родственника. Они втроемъ роспили кофе, и въ разговорѣ всѣ единогласно признали нелѣпымъ слухъ о какомъ-то подготовлявшемся возстаніи грековъ, а также выразили удовольствіе, что Николай былъ убитъ въ Коринѳѣ. По словамъ епископа, это былъ безпокойный человѣкъ, не понимавшій всей прелести мирнаго спокойствія, а его родственникъ также подтвердилъ, что Николай постоянно возбуждалъ ссоры въ кофейняхъ.
Видя, что его собесѣдники разсуждаютъ такъ благоразумно, губернаторъ, Саидъ-Ага, приказалъ уважить ихъ просьбу о доставленіи имъ двухъ муловъ для дальнѣйшаго путешествія. Прежде чѣмъ разстаться съ ними, онъ сообщилъ, что въ Діакоптонѣ, въ трехъ миляхъ отъ Остицы, надняхъ были безпорядки, и убитъ турецкій сборщикъ податей.
-- Охъ, ужъ этотъ строптивый народъ!-- замѣтилъ Германъ: -- а изъ-за чего вышла исторія?
-- Изъ-за пустяка,-- отвѣчалъ Саидъ-Ага:-- турокъ взялъ у грека жену, а тотъ его убилъ. Хотя грекъ и бѣжалъ, но его поймаютъ и предадутъ казни. По-моему это все пустяки. Если мы, турки, владѣемъ страной, и ваісонъ дозволяетъ намъ имѣть много женъ, то всѣ должны намъ повиноваться.