-- Ничего,-- сказалъ онъ, прожевавъ:-- кожа хорошо хруститъ, хотя могла бы и больше.
Митсосъ обнаружилъ необыкновенный апетитъ и этимъ снискалъ одобреніе Яни.
-- Ты хорошій человѣкъ, потому что хорошо ѣшь,-- сказалъ онъ.
Послѣ обѣда они втроемъ усѣлись на верандѣ.
-- Твой дядя Николай,-- произнесъ Петровій: -- сказалъ, что я могу слѣпо довѣриться тебѣ, и я имѣю тебѣ сообщить много такого, которое если ты передашь туркамъ, будетъ стоить жизни мнѣ и многимъ другимъ.
-- И мнѣ между прочимъ, не забывай этого,-- прибавилъ Яни, растянувшійся на соломенномъ матѣ.
Но Митсосъ ничего не отвѣтилъ, а только пристально посмотрѣлъ на Петровія, который продолжалъ:
-- Недолго терпѣть намъ дьяволовъ турокъ; они исчезнутъ, какъ снѣгъ весною. Тебѣ и Яни придется ходить по селеніямъ и сообщать нѣчто извѣстнымъ личностямъ. Первое ваше странствіе, которое начнется завтра, займетъ двѣ недѣли, и вамъ придется плохо ѣсть, да, быть можетъ, вамъ все равно. Покончивъ дѣло, вы вернитесь. Помни, Митсосъ, что вы вдвоемъ должны сдѣтать то, на что неспособенъ ни одинъ изъ насъ, такъ какъ два мальчика съ мулами съ грузомъ апельсиновъ могутъ проникнуть всюду. На первый разъ Яни будетъ тебя сопровождать, потому что онъ хорошо знаетъ мѣстность, но затѣмъ каждый изъ васъ получитъ особое порученіе. Вы войдете въ дома указанныхъ вамъ лицъ и спросите: "Вы мелете зерно?" Вамъ отвѣтятъ: "Зерна для голодныхъ или для турокъ?" Тогда вы скажите: "Черное зерно для турокъ; если вы еще не начинали, то начинайте и живо".
-- Что это значитъ?-- спросилъ Митсосъ.
Петровій улыбнулся, вынулъ изъ-за пояса пороховницу, высыпалъ немного пороху на руку и, подбросивъ его на воздухъ, сказалъ: