Старикъ тотчасъ успокоился и любезно сказалъ, широко отворяя дверь:
-- Входите оба.
Внутри мельницы стоялъ оглушительный шумъ, но Георгій остановилъ колесо, и жернова перестали стучать.
-- Ты спросилъ, приготовляю ли я черное зерно для турокъ,-- сказалъ старикъ, пристально посмотрѣвъ въ глаза Яни:-- я только это и дѣлаю съ утра до ночи. Я не военный человѣкъ, пусть дерутся такіе силачи, какъ твой родичъ, но вѣдь драка не можетъ обойтись безъ помощи такихъ людей, какъ я. Только ты, Яни, не болтай объ этомъ бабамъ, а то мнѣ не дадутъ покою. Вонъ посмотри,-- прибавилъ онъ:-- сколько я надѣлалъ хорошаго, чернаго зерна.
И онъ пустилъ снова въ ходъ жернова, изъ-подъ которыхъ сталъ сыпаться въ боченокъ черный порошокъ.-- Это уголь,-- объяснилъ онъ:-- а вотъ сѣра и селитра. Ночью я ихъ смѣшаю, и каждое зерно отправитъ на тотъ свѣтъ проклятаго турка!
Митсосъ и Яни поспѣшно простились съ нимъ и, выходя изъ мельницы, услышали, какъ щелкнулъ ключъ въ замкѣ двери.
Они продолжали свой путь отъ Каливіи въ гору, а потомъ, по западному ея склону, до равнины, разстилающейся по берегу Каматской бухты. На закатѣ солнца они достигли Плацы и, чтобы поддержать свою роль торговцевъ апельсинами, остановились на рыночной площади и стали предлагать свой товаръ. Потомъ они остановились на ночь въ маленькой гостиницѣ, и на вопросы ея посѣтителей Митсосъ отвѣчалъ, что они везутъ изъ Спарты апельсины и возвращаются домой въ Цимолу, что было очень вѣроятно, и потому никто не выразилъ никакого сомнѣнія.
На слѣдующій день они двинулись вдоль берега, и къ полудню остановились въ Прастіонѣ, гдѣ имъ надо было исполнить второе порученіе Петровія. Имъ нетрудно было найти необходимаго человѣка, такъ какъ онъ былъ головою сельской общины. Яни остался съ мулами на дорогѣ, а Митсосъ пошелъ въ указанный имъ виноградникъ, гдѣ находился Заравеносъ, по указанію прохожихъ. Вскорѣ онъ нашелъ его за работой среди виноградныхъ лозъ и прямо спросилъ:
-- Ты -- Заравеносъ?
Хозяинъ виноградника молча кивнулъ головой и подозрительно посмотрѣлъ на пришельца.