Они вернулись на мельницу, остановили колесо, и Митсосъ вытащилъ изъ-подъ жернововъ обезглавленный трупъ, а Яни сталъ искать порохъ.
-- Посмотри,-- воскликнулъ онъ наконецъ,-- вотъ цѣлый боченокъ. Я не разъ взрывалъ дома утесы, и знаю, какъ сдѣлать пороховую дорожку. Поди, Митсосъ, за мулами и отведи ихъ съ лошадью солдата въ сосѣдній лѣсъ, а я все устрою.
Дѣйствительно они вдвоемъ наложили оба трупа на боченокъ, въ которомъ Яни сдѣлалъ отверстіе, и пока Митсосъ пошелъ во дворъ, Яни насыпалъ пороховую дорожку отъ боченка по полу и подъ дверь. Когда все было готово, Митсосъ вернулся и сказалъ:
-- Ну, теперь ты или къ муламъ и лошади. Я скорѣе тебя бѣгаю, особенно теперь, и мнѣ лучше поджечь порохъ.
Онъ такъ и сдѣлалъ изъ-подъ затворенной двери и пустился бѣгомъ къ лѣсу, гдѣ Яни уже снялъ съ лошади солдата турецкое сѣдло и уздечку.
Спустя нѣсколько минутъ, раздался страшный трескъ. Порохъ сдѣлалъ свое дѣло.
Митсосъ посадилъ Яни на лошадь, самъ сѣлъ на мула, взялъ поводъ другого, и они поскакали.
III.
Нѣсколько времени они ѣхали молча. Яни держался за шею лошади, потому что голова у него кружилась, а Митсосъ усердно погонялъ палкой муловъ, чтобъ они не отставали. Наконецъ черезъ полчаса Яни натянулъ поводъ.
-- Поѣдемъ потише,-- сказалъ онъ:-- теперь мы миновали опасность. Мы снова на нашей сторонѣ, и никто не видалъ, что мы были на мельницѣ, кромѣ моего двоюроднаго брата Христоса, а у него скорѣе вырвутъ языкъ, чѣмъ заставятъ его говорить. Впрочемъ и говорить-то нечего. Мельницу взорвало. Вотъ и все.