А у Сокольих гор с Белгорода станичники кладут доездные памяти.
А ниже Сокольих гор пала в Донец река Быстрая; от Сокольих гор версты с 4.
А от Быстрой до Раздоров, где Донец впал в Большой Дон, верст с 40".
Отсюда делаем следующие выводы: а) что в начале XVI века от устья Донца и вверх по его течению на расстоянии более 100 верст жили донские казаки и, вероятно, жили там со времен Дмитрия Донского; б) что жившие тогда у Гребенских гор казаки поднесли Дмитрию Донскому известную икону и в) что оттуда во второй половине XVI века вышли казаки на Северный Кавказ. Выводы наши находят еще основание и в следующих соображениях.
До конца XVI века, а по другим, даже до 1622 года, главный стан донских казаков был при впадении Донца в Дон, в городке Раздоры. Быть может, первоначально городок этот назывался Гребни и только впоследствии получил новое, характерное название по случаю происходивших частых несогласий и раздоров между верховыми и низовыми казаками, что и было, вероятно, главною причиною удаления из войск атаманов Ермака и Андрея с их единомышленниками на другие окраины2.
Рязанский митрополит Стефан в сказании о Гребневской иконе Божией Матери говорит, что великому князю Дмитрию Иоанновичу икону эту поднесли казаки "городка Гребни, иже на усть Чира реки глаголема". В этом сказании мы видим или географическую неточность, или историческую недомолвку, тем более возможную и извинительную, что митрополит писал сказание в 1712 году, то есть писал о событии, бывшем за 332 года раньше. Известно, что река Чир впадает в Дон выше Донца верст на 200; следовательно, или казаки поднесли икону Дмитрию Донскому в Раздорах, которые в XIV веке назывались Гребни, или же они с иконою выехали на встречу великому князю к устью Чира, которое действительно ближе к Куликовскому полю. В обоих случаях сказание доказывает, что во время Дмитрия Донского казаки уже жили на Дону и должны были называться по месту жительства донскими.
Все это только подтверждает и, так сказать, бесповоротно закрепляет мнения Татищева, Карамзина, Соловьева, Броневского, Краснова и других, что гребенские казаки произошли от донских. Так думали и сами гребенцы до последнего времени, пока один из новейших исследователей старины терских казаков господин Попко не вздумал пересадить их родословное дерево с берегов Дона в никогда не существовавшую волость Червленого яра Рязанского княжества. Автор в своем неблаговолении к донцам идет дальше и говорит: "Совершенно произвольно говорят некоторые систематики, что Донское войско есть метрополия, из которой вышли казачьи колонии на другие реки"3.
В юбилейном сочинении, каким действительно и есть исторический очерк о терских казаках, с стародавних времен позволительна иногда бывает известная доля тенденциозности, лишь бы только она явно не противоречила признанным уже историей фактам. В данном же случае произвольное и в первый еще раз высказанное автором очерка мнение о происхождении гребенских казаков положительно опровергается историей Рязанского княжества. Она говорит: во-первых, что после смерти Олега Рязанское княжество, хотя и сохраняло некоторую самостоятельность, но уже отношения его к Москве выражали постепенную подчиненность, что продолжалось около 100 лет при наследниках Олега, а при Василии Васильевиче Темном с 1425 по 1433 год Рязанская область управлялась уже московскими наместниками.
2) В 1517 году последний из князей рязанский Иоанн Иоаннович, приглашенный в Москву великим князем Василием Иоанновичем, был заключен под стражу, а княжество его окончательно подчинено Москве.
3) В наказе послу Третьяку Губану упоминается о том, что в 1521 году все земли от Азова вверх по Дону до переволоку и до устья Медведицы, следовательно, выше устья Чира, были пусты и принадлежали частью азовцам, а частью татарам. Значит, донские казаки жили тогда не на земле рязанских князей. И, наконец: