Цифры эти положительно доказывают немногочисленность гребенских казаков со времени появления их на Северном Кавказе и до конца первой половины нынешнего столетия. Благодаря такой малочисленности, они и не могли играть сколько-нибудь важной роли в военных событиях того времени. По словам господина Попко (на этот раз мы вполне согласны с его мнением), "гребенские казаки умели находить средства для жизни вне варяжских набегов в производительном труде. Гребенцы не ели московского хлеба, сами его производили (автор, вероятно, говорит это о гребенцах до переселения их на левый берег Терека), сеяли просо и кукурузу, руками жен сукна и галуны ткали, даже насаживали шелковичное дерево и виноградную лозу"33. При таких мирных занятиях в течение 2 1/2 веков, коим посвятили себя гребенцы в противуположность донцам, у которых принято было основным войсковым законом "не пахать и не сеять", и к тому же, как ревностные приверженцы старообрядства, они неминуемо должны были отвыкнуть от военных подвигов и боевой жизни. Понятно, что и после переселения на левый берег Терека гребенцы не скоро могли привыкнуть к московскому хлебу и повиноваться русским военачальникам, православным и немцам. Однажды, это было во время войны с Турцией и возмущения кабардинцев, незадолго до заключения Кучук-Кайнарджинского мира, они даже вздумали было отказаться от "московского хлеба"... Случилось это при следующих обстоятельствах.
Командующий войсками "у Кизляра" и военный начальник на Моздокской линии генерал-поручик де-Медем расположился было с своими отрядами в Моздоке и на Бештамаке, где ныне Екатериноград. В составе подчиненных ему войск были: 3 эскадрона драгун с 2 полевыми пушками из назначенного в Кизляр Драгунского полка, 3 эскадрона гусар Грузинского полка тоже с 2 пушками, 4 роты из Кизлярского гарнизона с 6 пушками и казаки: Волгского войска 500, Яицкого 500 и от Гребенского, Терско-Семейного и Терско-Кизлярского, сколько можно было взять. Главные же силы войск де-Медема составляли калмыки при наместнике ханства Убаши и все донские казаки, сколько таковых оставалось от раскомандирования в Грузию. Главная квартира де-Медема была тогда в Щедринской станице Гребенского войска, а в Моздоке находились военные магазины и склады.
Де-Медем 3 марта 1774 года донес военной коллегии, что на гребенских казаков пало подозрение, будто бы бывший их атаман Иванов посылал нарочных к Казы-Гирею-Солтану для приискания им удобных мест для жительства на реке Чех или Зикхи и что будто приезжали к ним некрасовцы и возмущали их. Поэтому де-Медем счел за лучшее употреблять гребенских казаков на службу в их станицах, нежели держать в лагере34.
Так потухла, без дыма и огня, последняя искра идеи вольного казачества! Правда, здесь говорится только "о подозрении", но, вероятно, де-Медем имел достаточный повод донести о том военной коллегии.
С 1712 года, следовательно, начинается действительная служба гребенских казаков под русскими знамениями -- служба, ознаменованная в нынешнем столетии беспрерывным рядом блистательных подвигов храбрости и самоотвержения как в борьбе с соседями-горцами, так и на других театрах войны. Если поэтому история и умаляет старшинство службы гребенских казаков на 135 лет, то, в свою очередь, и гребенцы потерянное время с избытком вознаградили своей храбростью и кровью искупили прежнюю отчужденность...
Октября 1885 года.
Ставрополь-Кавказский.
Примечания
1. Книга "Большему чертежу", исправленная в 1627 году, Санкт-Петербург, 1838 год, страница 37.
2. Краснов "Земля войска Донского", стр. 386. 541--544. "Северный Архив", 1825 год, том XVII, стр. 41.