В этой отписке замечательно, что Волкову повелено было по приходе на Терек обратиться за помощью для преследования астраханских раскольников не к гребенским казакам, а к кумыкам и чеченцам; а то обстоятельство, что Волков и княгиня Тауксал сочли нужным распорядиться о присылке в Терки пушки, отнятой у атамана Якуши Емельянова, положительно доказывает, что в 1692 году гребенцы не только не служили России верою и правдою, но были ей враждебны. Нельзя не заметить и того, что если Волков был отправлен только с 450 стрельцами, и притом пешими, для выполнения такого дела, которое сто лет спустя было бы положительно невыполнимым, то ясно, что кумыки и чеченцы в конце XVII века были далеко миролюбивее, чем в первой четверти XIX столетия.
Автор исторического очерка о терских казаках (стр. 85), вероятно, основываясь на рукописном сборнике Буткова, говорит, что в Азовском походе Петра I весною 1695 года "отряд гребенских и терских казаков был выслан на Царицынскую переволоку, где присоединился к передовому корпусу Гордона, двигавшемуся на судах по Дону, и потом разделял с царскими войсками двухлетние боевые труды, увенчанные завоеванием азовской твердыни". Между тем, по словам Устрялова, в первом Азовском походе были исключительно одни донские казаки, сколько их находилось на Дону (от 6 до 7 тысяч) с атаманом Фролом Минаевым, а во второй поход 1696 года было назначено в состав сухопутной армии 6 малороссийских казачьих полков в числе 15000 человек под командою походного атамана черниговского полковника Якова Лизогуба, 5000 донских пеших и конных казаков с атаманом Фролом Минаевым и низовых конных стрельцов и яицких казаков 500 человек. С яицкими казаками находился в походе атаман Андрей Головач. Вот и вся казачья рать, участвовавшая с Петром I в обоих азовских походах. Значит, под Азовом терские и гребенские казаки не были. Во втором походе не было под Азовом и малороссийских казаков, потому что, по свидетельству Устрялова, "боярину Борису Петровичу Шереметеву с белгородским разрядом и гетману Мазепе с малороссийскими казаками приказано было охранять украинные города и чинить над неприятелем промысл"27.
В 1697 году терским воеводою назначен был окольничий князь Волконский. Петр I в наказе 14 мая, данном ему об управлении казенными, земскими и военными делами, заметим, весьма обстоятельно изложенном в 25 пунктах, ни единым словом не упоминает о гребенских казаках28. Очевидно, подчиненность их терским воеводам могла быть тогда номинальная и, вероятно, ограничивалась только дозволением ездить в Терки по торговым делам, что было полезно для обеих сторон.
Наступил XVIII век, чреватый великими событиями на Русской земле. Начав с 1 января новое летоисчисление, царь-преобразователь в следующем году дал указ всякого чина людям носить немецкое платье, а русского платья, черкесских кафтанов, азямов, шапок, штанов, сапог и башмаков отнюдь не носить и на русских седлах не ездить; а в 1705 году отдал указ о бритье бород и усов. Кто не исполнял указов, тот платил денежный штраф. Ответом народа на эти и другие крутые меры Петра в Астрахани был Стрелецкий бунт в 1705 году, а на Дону в 1707 году восстание Булавина. Участвовали ли в астраханском бунте гребенцы или нет, вопрос окончательно не выяснен еще. Бутков в своих рукописных материалах для новой истории Кавказа говорит, что в 1705 году гре-бенские казаки замешались в астраханском стрелецком бунте, а Соловьев утверждает, что гребенцы на призыв астраханских мятежников отвечали: "мы рады за веру Христовую, за брадобритие и за табак, и за немецкое платье мужское и женское, и за отлучение церкви Божией стоять и умирать; но вы, великое астраханское войско и все православное христианство, не прогневайтесь на нас за то, что войска к вам на помощь не послали, потому что невозможно нам войска к вам послать: сами вы знаете, что нас малое число и с ордою со всею не в миру, чтобы нам по-прежнему от орды жен и детей не потерять".
Отписка эта доказывает, что в то время гребенцы далеко не составляли консервативно-монархического элемента. Он потому только не послали в помощь астраханским мятежникам войска, что их было мало; но малочисленность не мешала им сочувствовать мятежникам. Быть может, какая-нибудь часть гребенцов и отправилась в Астрахань -- иначе Бутков не упоминал бы о них.
Действительно, чеченцы и ногайцы сильно тогда теснили гребенских казаков. Казанский и астраханский губернатор Петр Матвеевич Апраксин в 1708 году 30 сентября условился с калмыцким ханом Аюкаю на Ахтубе (пункт VI договора); "чтобы Чемет и Мункотемир преследовали чеченцов и ногайцев за то, что они держали Терек в осаде, и городу всякие пакости чинят, и разорением хвалятся и что с Терка ратные люди и из Гребней казаки с его хановыми людьми посланы будут заодно". Аюка хан обещал было послать 5000 и больше калмыков29. Договор этот, однако же, остался без исполнения, и, вероятно, как в силу заключенного с султаном Мустафом II в 1700 году 30-летнего перемирия, так и по случаю продолжающейся в то время Шведской войны. Петр I не захотел, вероятно, из-за чеченцев и ногайцев нарушать трактата, которым, между прочим, был уступлен России Азов со всеми старыми и новыми городками на расстоянии 10-часовой конной езды30.
Вскоре, однако же, после победы под Полтавою и бегства Карла XII на территорию Оттоманской Порты Петр I вынужденным нашелся объявить войну Турции. Известие о том достигло Петербурга только в декабре 1710 года, и то по случаю распоряжений военного характера. Петр I приказал тогда фельдмаршалу Шереметеву двинуться с корпусом его на Дунай, а адмиралу графу Федору Матвеевичу Апраксину, исполнявшему после Протасьева обязанности адмиралтейца (морского министра), поручил оборону Азова и всего края. Государь подчинил ему весь Воронежский край до Азова и образованную в 1708 году Азовскую губернию, отдав под начальство его как войска, находившиеся в том крае, так и вновь посланные полки, Донское войско и 10000 калмыков, присланных ханом Аюком для защиты Азова.
Адмирал граф Апраксин 23 июля 1711 года прибыл из Петербурга в Таганрог, побывав прежде в Воронеже, Астрахани и Терках для ознакомления с театром будущих его действий и с целью предварительных распоряжений. По его приказанию (а не брата его Петра Матвеевича Апраксина, казанского и астраханского губернатора, как повествует господин Попко), гребенцы переселились на левый берег Терека в 1712 году. Знакомиться с ними и уговаривать их на переселение, как думает господин Попко, адмирал Апраксин, которому, по повелению Петра, все лица обязывались "быть послушными и обязательными", едва ли имел надобность. Да едва ли и сами гребенцы могли считать благоразумным и возможным фактически протестовать против такого распоряжения вследствие одной их малочисленности. Они ясно видели и вполне поняли, что времена вольного казачества прошли безвозвратно и настал период безусловного повиновения царю и правительству, что и доказали беспрекословным переселением на левый берег Терека31. Замечательно, что до того времени история не знает ни одной царской грамоты на имя Гребенского войска, какие русские цари имели обыкновение посылать Донскому войску, чего, конечно, быть бы и не могло, если бы гребенцы повиновались им и служили.
Гребенцы еще не обжились и не поустроились как следует на местах нового жительства, когда Петр I указом, данным сенату 14 марта 1716 года, повелел послать 500 гребенских казаков в Хивинский поход с князем Александром Бековичем Черкасским. В поход, как водится, выступили лучшие боевые силы: атаман 1, есаулов 2, знаменщиков 5, войсковой писарь 1, казаков 491. Указное жалованье было им положено: атаману 40 рублей, есаулам и знаменщикам по 15 рублей, а казакам по 10 рублей. Но отряд, ходивший с Черкасским, по выражению Петра "отпереть Реку Аму-Дарью", погиб в Хиве в 1617 году, и гребенцам не суждено было возвратиться на берега родного Терека. В этом несчастном походе войско лишилось более третьей части всех казаков, так как после выступления в поход дома оставались только престарелые, подростки и малолетние дети. После такой потери гребенцы никогда уже не могли поправиться в численном отношении, и, замечательно, их боевые силы после того никогда не выходили из нормы пятисот.
Выше мы видели, что в 1623 году было предположено давать им жалованье на 500 человек, на 30 атаманов и 470 казаков. Петр I послал в Хиву тоже 500 человек, в 1725 году гребенским казакам, служившим в Аграханском ретраншаменте, отпускалось жалованье на 500 человек хлеба 2163 четверти и деньгами 1070 рублей. В Низовом корпусе в 1727 году находилось тоже 50 человек гребенских казаков. В 1754 году в Гребенском войске состояло на службе 50 человек. Даже в 1802 году в Гребенском войске мужского пола числилось только 1841 душа32. Не раньше 1837 года число служащих, отставных и малолетков в Гребенском полку достигло 2058 душ; но в то время в бывшем Кавказском линейном войске были многие станицы с населением, превышающим численность всего Гребенского войска. Поэтому впоследствии, в видах увеличения его боевых сил, периодически приселяли к нему новых казаков, так что в 1841 году в Гребенском полку уже числилось 1026 душ мужского пола, а в 1843 году зачислены были в этот полк и женатые нижние чины Куринского пехотного полка. После того в 1849 году зачислено еще 75 семейств малороссийских переселенцев, и путем таких при селений только в 1854 году числилось в Гребенском полку 5757 мужского пола и 5916 женщин.