Спустя 11 лет после того, Ермолов в состав вновь формируемого Горскаго полка определяет Моздокскую горскую команду, в числе 6 старшин и 101 казаков, и Моздокских казачьих братьев--Осетин и Черкес 110 человек. Из предписания-же его генералу Вельяминову, от 3 марта 1825 года No702, видно, что тогда в Моздоке было особое общество Осетин и Черкес, под названием казачьих братиев, которых велено было, по зачислению в Луковскую станицу, передать командиру Горской казачьей команды, капитану Дыдымову.
Выполнение этого распоряжения послужило поводом к продолжительной переписке, так как генерал Вельяминов, основываясь на рапорте капитана Дыдымова, донес корпусному командиру. что из числа поступивших в состав Горского полка Осетин и Черкес, известных под именем казачьей братьи, одни записались, по последней ревизии в 1815 году, в общество Осетин и Черкес, вольно живущих в Моздоке, а другие записываются в дворянское сословие, а потому просил разрешения на зачисление их в Горский полк. Ермолов потребовал именные списки тем и другим, а в январе 1827 года вновь предписал всех казачьих братьев зачислить в казаки, с предоставлением права отыскивать дворянство установленным порядком, а до того состоять им в казачьем сословии на общем положении.
Моздокское Осетинское общество с того времени начало ходатайствовать о избавлении его от казачьей службы и оставлении в гражданском быту на том основании, что они более 40 лет разновременно, по собственному желанию, перешли на жительство в Моздок из Тагаурскаго ущелья, а также из Алагирских и Курташинских мест и причислены в Моздоке к числу граждан, платящих и отбывающих разные повинности. Поверенные Осетинского общества в прошении, поданном ими, за отсутствием корпусного командира, Тифлисскому военному губернатору, генерал-адъютанту Сипягину, заявили от всего Осетинского общества, что ни отцы, ни деды их никогда не именовались казачьими братьями, но что и затем они не смеют не исполнить воли начальства, и, уверенные в справедливости русского правительства, просят избавить их от казачьей службы, к которой ни они, ни предки их не привыкли.
Прошение это вызвало новые справки о родопроисхождении казачьих братьев; но вопрос по-прежнему остался не разрешенным. От Моздокского коменданта. полковника фон-Зандена, потребованы были сведения: кто именно из просителей ищет свободы? Сколько их семейств и по какому поводу они названы казачьими братьями? Однако-же, вместе с сим предложено было Кавказской казенной палате исключить их из ревизских сказок но Моздокскому уезду.
Комендант в июне 1827 года донес, что просители, по 7-й ревизии, отдельно считались в числе жителей Моздока и отбывали все городские повинности, а казачьи братья находились в ведении Горской казачьей команды и имеют отдельные посемейные списки в числе 110 душ; что, поэтому, Осетинское общество, как не внесенное в этот список, и просит о избавлении от казачьей службы; что, наконец, ему неизвестно, почему они называются казачьими братьями. При этом полковник фон-Занден представил семейный список Осетинского общества, в котором было записано в 1816 году 157 семейств, в числе 498 душ мужского пола.
Тридцатилетний промежуток времени (1785--1816 г.), протекшего между составлением обоих списков, значительно изменил состав Моздокского Осетинского общества как в его числительности, так и в религиозном отношении. В первом списке Осетинское общество показано отдельно от Черкесского, о котором теперь и нет речи. Но если сравнительно с 1785 годом Осетинское общество увеличилось на 69 семейств, за то тогда все были христиане, между тем как в 1816 году по списку значится 92 семейства, или 58% некрещеных, а в остальных нередко встречался глава семейства магометанин, а дети его православные.
Началась персидская война, и дело о казачьих братьях как-будто затихло; по крайней мере, переписка о них весь 1828 год оставалась без движения; как вдруг главнокомандующий генерал-адъютант Граф Паскевич -Эриванский , из Эрзерума 15 июля 1829 года, пишет генералу Эммануэлю, начальнику Кавказской области: Из дошедших ко мне из Ставрополя сведений узнал я, что вместо предназначенных к поступлению в казачье сословие из Моздокских осетин и черкес, заключающихся в числе 771 души поступило только 110 новокрещенных Черкес, почему я прошу ваше пре-ство уведомить меня, от чего сие произошло и кто виновен, что 661 душа азиатцев до сего времени не принята в военное ведомство?
Каким путем и от кого граф получил из Ставрополя этот слух, осталось неизвестным; верно то, что самое известие было крупным недоразумением, как говорят на новейшем административном языке. Дело в том, что Моздокское общество Осетин и Черкес смешали с такими-же обществами, находившимися в станицах Черноярсой и Новоостениновской, которых в 1824 г Ермоловым определено было с Высочайшего разрешения зачислить в Горский казачий полк, в числе 493 душ, между тем как о Моздокских Осетинах и Черкесах, приписанных к городскому сословию по VII ревизии, в том же предписании ничего сказано не было.
Казенная -же палата, которой предложен было в 1827 г, по распоряжению Ермолова, исключить записанных по Моздоку 110 д. казачьих братьев, переданных уже военное ведомство исключила всех Моздокских Осетин и Черкес там живущих.
Генерал от кавалерии Емануель на вышеприведенное предписание графа Паскевича в апреле 1830 года рапортовал, чго все розыски в старых делах Моздокскаго комендантскаго управления и Кавказской казенной палаты не дали положительных сведений о казачьих братьях; известно только, что из всех горских выходцев, по приглашениям Осетинской коммисии, принявших впоследствии христианскую веру. составились в Моздоке в три отдельные общества: Ос?тинское, Черкесское и особое, под именем "казачьей братьи"; что сии последние поступили в состав Горскаго казачьего полка, а первые два, в числе 661 души, остаются ни к какому сословию не причисленннми, но числятся по г. Моздоку особыми обществами, отбывают все городския повинности, но податей не платят. Генерал Емануель, признавая эти обязанности к правительству несоответствующиии тем выгодам (?), коими пользовались Моздокские крещены? Осетины и Черкесы, представлял на благоусмотрение корпуснаго командира или записать их в подушный оклад, или-же зачислить в казаки Горскаго полка и переселить на землю, тому полку принадлежавшую.