Говоря об открытии в Ставрополе первых присутственных мест, мы, однако ж, не принимаем 1786 г. за год его основания. Как из жизни человека не вычитают период его младенчества, так и история не вправе игнорировать жизни первых обитателей Ставрополя -- когда они жили здесь под защитой крепости No 8 и, не имея самоуправления, находились в ведении военных начальников. Не один, впрочем, Ставрополь был в такой зависимости: до издания в 1786 г. городового положения многие русские города, если даже не большинство, находились в такой же неопределенной обстановке. Что с самого основания Ставропольской крепости начал стекаться под ее защиту разный рабочий и промышленный люд и проживать здесь сначала временно, а потом и постоянно, -- в том едва ли можно сомневаться. На это есть даже многие доказательства. Так, из сообщения Ставропольского нижнего суда в городовой магистрат от 6 июля 1786 года No 123 видно, что еще до учреждения города в 1785 г. записывались в мещане при Ставропольской крепости, что в 1784 г. зачислен в мещане вольноотпущенный Оренбургской губернии секунд-майора Пояркова крепостной человек Иоаким Нечаев, проживающий в Ставропольской крепости с 1782 г., что в том же 1782 г. была 4-я ревизия, а из записанных по той ревизии людей не оказалось в 1786 г. семи человек, которых нижний земский суд и разыскивал. В 1784 г. жил еще в Ставропольской крепости купец Яковлев, как это видно из векселя на 137 р. отставного подпоручика Федора Фостикова. Наконец, в 1785 г. (все-таки до открытия присутственных мест) зачислены в ставропольские мещане Калина Скоморохов и Иван Ртищев.
На существование во вновь учрежденных в Кавказской губернии городах, или, вернее, в тогдашних крепостях, гражданского населения указывает между прочим и следующее распоряжение. Главнокомандующий генерал-поручик Потемкин в предложении кавказскому наместническому правлению 28 января 1786 года (заметим, что тогда уездные и городские присутственные места не были еще открыты) пишет: "1) что воинские поселяне (вероятно, казаки) подсудны гражданским присутственным местам только в поземельном отношении, как то: в завладении одним от другого, в закладной и купчей и в обиде нажитого, в остальных же случаях они в зависимости от военного начальства и без депутата с военной стороны судимы быть не могут; 2) чтобы городничие, которые по малолюдству в то время городов не были назначены, взятых за ссору, буйство, драку и воровство поселян отсылали к военному начальству и 3) чтобы уездные и нижние земские суды, магистраты и расправы в почтовые дела не мешались, так как учрежденные почтовые станции (по 4 подводы на каждой) для возки курьеров содержатся казаками, кои находятся в зависимости военного начальства".
Переходя к вопросу о том, какие присутственные места были открыты в Ставрополе 15 февраля 1786 г., отвечаем: Ставропольский нижний земский суд и городовой магистрат.
Уездные суды были тогда открыты во всей губернии только два (вероятно, тоже по малолюдности губернии), один в Георгиевске на уезды Георгиевский, Александровский и Ставропольский, а другой в Моздоке, на уезды Моздокский и Кизлярский.
Потемкин на другой же день по открытии присутственных мест ордером No 15 определил в должность ставропольского публичного нотариуса курского дворянина отставного прапорщика Калугина, а в должность ставропольского городничего прапорщика Степана Ярова.
Первым бургомистром в ставропольском магистрате был Козьма Яковлев, а ратманом Карп Колесников. Вероятно, они были по назначению, так как по силе 279 ст. учрежд. о губерниях в магистратах должны заседать два бургомистра и 4 ратмана, почему, должно быть, и общественным приговором 15 ноября избраны в ратманы Михаил Тарасов и Степан Рясниский.
Баллотировали тогда шарами. Выборы эти, как неполные, не были утверждены, потому что когда повелено было выбрать еще 2 ратманов, то общество по неимению грамотных выбрало Василия Белова и служащего писцом в магистрате поляка (как сказано в приговоре), довольно сведущего и хорошего поведения Якова Леговского. Все они были утверждены наместническим правлением 17-го января 1787 г. и на верность службы приведены к присяге астраханского драгунского полка священником Елисеем Терпиловым.
Первые общественные деятели в Ставрополе во всяком случае заслуживают, по крайней мере в интересах их потомства, чтобы поименованием сохранить о них память. Из первого общественного приговора 15 ноября 1786 г. видно, что в составлении его участвовали следующие ставропольские мещане: Антон Руднев, Яков Тарасов, Назар Голиков, Антоний Камарик, Алексей Стрежиков, Тимофей Катасанов, Иосиф Ртищев, Василий Быканов, Андрей Волобуев, Петр Акулинин, Козьма Руцкий, Петр Пашков, Никита Черкешенин, Петр Воробьев, Григорий Неделика и Иван Чернышев.
Впрочем, это были далеко не все тогдашние ставропольские мещане, большинство их, а именно 32 человека, были в отлучке по билетам, которые тогда выдавались за подписью главнокомандующего в Кавказской губернии генерал-поручика Потемкина, -- в разъездах по разным российским губерниям для торговли и промыслов. В таком же младенческом состоянии была тогда здесь торговля; лучше всего можно усмотреть из предложения Потемкина от 25-го февраля 1788 г. No 442, в котором сказано, "что для покрытия присутственных столов в уездных судах отыскаться только могло 18 аршин сукна, а сколько потребуется еще, сделать выписку, чтобы из Астрахани я прислать мог".