Ставрополь с открытия городового магистрата 15 февраля 1786 года до учреждения шестигласной думы 18 января 1808 года1

Экономическая жизнь зарождающегося города, как и человека, находится под безусловным влиянием одних и тех же законов постепенного развития, пока, наконец, не достигает периода зрелости. Изучение поэтому экономического развития Ставрополя не только не лишено исторического интереса, но и полезно в социальном отношении. В данном случае такое изучение необходимо и для полной истории края, колонизация которого одновременно с введением гражданственности и военными делами лежала на прямой обязанности тогдашних главных военных начальников на Северном Кавказе. Вытекающая отсюда двойственная обязанность была далеко не легка и в позднейшее время, а тем более тогда, когда Черномория не была еще заселена казаками, передовая Кубанская линия не была занята нами и когда наши войска должны были и драться с турками и крымцами, и защищать новые города и поселения, лежащие на северной стороне Моздоко-Азовской линии от набегов и разорения закубанских ногайцев.

Весьма понятно, что и после открытия в губернии присутственных мест нелегко было тогдашнему главному военному начальнику укомплектовать административные и судебные органы, как по недостатку благонадежных, способных к тому лиц, так и по малочисленности русского населения губернии. Так, в 1786 году в уездах Екатериноградском, Кизлярском и Ставропольском не было стряпчих, а в 1796 году ставропольское купечество, по неимению публичного нотариуса, приговором 31 августа избрало для протеста векселей и ценовщиком купца Федора Стасенкова. Даже для прямых полицейских должностей квартального надзирателя и его помощника, которого титуловали квартальным поручиком, избраны были обществом свои же граждане. Далеко позже, а именно 22 августа 1800 года, астраханский губернатор Иван Семенович Захаров, бывший в Ставрополе, официальным предложением спрашивал магистрат, в состоянии ли купечество по своей численности избрать из среды своей в должность смотрителя при местном винном магазине. На этот вопрос купечество дало отрицательный ответ. В том же 1800 году для свидетельствования лавок, нет ли в них запрещенных товаров, избраны были купцы Денис Черноглазов и Михаил Шуваев, которые о ревизиях своих обязаны были через каждые две недели рапортовать губернскому правлению.

Отсюда понятно, что тогдашнее кавказское начальство только крайним недостатком чиновником вынуждено было отправление некоторых административных функций поручать выборным гражданам вновь учрежденных городов, для которых отправление таких должностей не могло не иметь парализующего влияния на собственные их дела. Следует, однако ж, заметить, что уже в то время некоторые выборные, служащие в магистрате, получали жалованье из городских доходов; например, в 1804 г. бургомистр получал 120 р., а 2 ратмана по 100 р. в год. Следует еще заметить и то, что хотя в магистрате, согласно городового положения, должно было быть четыре ратмана, но их, как оказывается, было только два; что, вероятно, было допущено или по малолюдству города, или же потому, что и двум часто нечего было делать. Так, например, в журнале 1789 г. июня 27, в пяток в 7 часов, записано следующее: "В Ставропольском магистрате присутствовали бургомистр Архип Паренов и ратманы Артамон Тарасов и Антон Немиров и, по неимению дел в слушании, упражнялись в чтении законов".

Все высочайшие повеления и правительственные распоряжения, подлежащие обнародованию или исполнению, поступали в магистрат из наместнического правления, которое находилось тогда в Астрахани. Магистрат каждую такую бумагу обязан был заслушать, составить о том журнальное постановление и о получении указа рапортовать. Канцелярская процедура выполняема была с величайшею точностью и аккуратностью. В числе важнейших бумаг, Кавказское наместническое правление 8 сентября 1786 г. препроводило при указе в Ставропольский городовой магистрат высочайше утвержденное положение о благочинии, водоходстве и жалованной дворянству и городам грамоте. Магистрат поэтому был в то время важным правительственным органом, и ему поручаемо было обнародование законов.

Но было ли тогда в Ставрополе и его уезде дворянство и в каком числе, -- на этот вопрос в своем месте ответим. Скажем только теперь, что для дворян Кавказской губернии установлен был следующий мундир: "темновышневый кафтан с голубым бархатным воротником и косыми обшлагами, четырьмя на разрезе пуговицами; подбой и камзол такого же цвета, пуговицы белые, на кафтане по обеим сторонам гнездами и карманы косые".

В марте 1786 г. генерал-поручик ездил в Астрахань для открытия областных присутственных мест, поручив командование войсками на линии генерал-майору Шемякину, которому и гражданские, и присутственные места относиться были должны. В сентябре сделано было распоряжение о встрече ожидаемого на Кавказскую линию генерал-фельдмаршала кн. Григория Александровича Потемкина, которого в Ставрополе должны были встретить коллежский асессор Молебников с городничим, дворянством и купечеством. Ожидался также приезд в 1785 году самой императрицы Екатерины II, но от таких неосуществившихся ожиданий остались только в память потомству до сороковых годов выстроенные в губернском городе Екатеринограде из жженого кирпича большие триумфальные ворота. Словом, начиная с 1787 г., для тогдашнего гражданского начальства и города Ставрополя настало время успешной деятельности, положившей краеугольный камень нынешнему его экономическому состоянию.

Рассмотрим эту деятельность по категориям, насколько позволяют имеющиеся у нас в руках, далеко не полные, сырые материалы.

Отвод городу двухверстного выгона. По указу Кавказского наместнического правления прибыл в Ставрополь 17 августа 1786 года уездный землемер Филипп Хохлов для отрезки городу двухверстного выгона и для отмежевания хоперского полка, станицы Ставропольской казакам и однодворцам земли. Чрезвычайно близкое соседство казаков с гражданами -- станица своими постройками примыкала к городским -- было причиною беспрерывных поземельных споров, окончившихся только с выселением в 1828 году казаков на Кубань. Но главнейшим поводом споров было то, что казаки на городской земле по реке Ташле завели 7 мельниц и 17 хуторов, как это видно из отношения хоперского казачьего полка поручика Иноземцева в городовой магистрат от 22 марта 1789 года. Хотя поэтому поземельное дело было запутано обоюдными притязаниями граждан и казаков, но землемер Хохлов все-таки отвел городу двухверстный выгон. Споры за землю все-таки продолжались, как оказывается из следующего.

Хоперский полк (казаки тогда неохотно принимали названия своих станиц; при том же в Ставропольской станице жил и командир хоперского полка) 6 августа 1795 года представлял графу Гудовичу, "что станица заселена при Ставропольской крепости еще до открытия кавказского наместничества, когда не было еще в Ставрополе ни купцов, ни мещан и жители станицы -- казаки -- завели на том месте хутора, сады и огороды, и ныне земля эта состоит по назначению для города Ставрополя и через то происходят у казаков с купцами и мещанами споры и распри, то хоперский полк и просит к прекращению оной приказать вместо занятой станицами и хуторами городской части земли вымежевать таковую же часть из назначенной казакам Ставропольской станицы земли". Граф Гудович приказал это исполнить, и Кавказское наместническое правление 7 апреля 1796 года дало о том указы ставропольскому городничему Зервальду и уездному землемеру Костылеву.