1788 года октября 11-го села Пелагиады однодворец Павел Черных и сыновья его Сафрон, Никифор и Карней зачислены в мещане города Ставрополя.
В 1789 году зачислены в 3-ю гильдию купцы того же села однодворцы: Леон Шутов с сыновьями Иваном, Дементием, Тимофеем и Филипом, однодворец Потап Белбородов с сыновьями Ильей, Давыдом, Иваном и Михаилом и сибирского наместничества, Корсунского округа, села Николаевского Бекетова, секунд-майора Ивана Дементьева подданный Мокей Шуваев с семейством в 4 души мужского и 1 женского пола.
В 1792 году села Марьевки (ныне Старой) однодворец Никита Деревщиков с сыновьями: Федотом и Филиппом.
В 1783 году в ставропольские 3 гильдии купцы зачислен села Медведского крестьянин Скоморохов. Вообще в том году в Ставрополе было купцов 204, мещан и цеховых 104 и дворовых людей 24.
Все эти, однако ж, отрывочные сведения не заключают точных цифровых данных о тогдашнем населении Ставрополя, и, к немалому сожалению, впредь, до разбора архива местной казенной палаты, мы не имеем сведений о числе жителей города Ставрополя и вообще Кавказской губернии, оказавшихся по народной переписи, произведенной в 1794 году по высочайшему повелению.8 Между тем, разборка означенного архива дала бы богатый материал для истории распространения русского владычества и колонизации на Северном Кавказе.
Движение городского населения в Ставрополе путем переписки и естественного приращения в рассматриваемый нами период времени всего лучше можно проследить по исповедным спискам, которые, вероятно, сохранились в архиве местной консистории, или Троицкого собора. Рассмотрение этих списков и метрических книг того времени дало бы богатый статистический материал для нашей монографии, весьма важный, и мы, не сомневаясь в просвещенном содействии епархиальной власти, надеемся со временем воспользоваться этим материалом. Здесь кстати упомянуть, что исповедные списки установлены указом Анны Иоановны 4 февраля 1737 года и что в самой их форме, приложенной при этом указе, замечается более статистическая цель, нежели религиозная, так как форма требовала полного именного списка прихожан с объяснением их сословности и занятий. Верность таких списков обусловлена была до 1812 года строжайшею ответственностью, даже опасностью лишения духовного сана. Но, относясь с полным доверием к спискам, наука будет иметь в своем распоряжении числовые данные только о православном населении города; число же жителей инославных исповеданий и нехристианских религий, которые, вероятно, тогда проживали в городе, как равно число пребывающих в крепости войск, останется, быть может, навсегда неизвестным. Между тем, все население города, без различия сословности, составляло общую массу потребителей, имеющую безусловное влияние на развитие торговли и промышленности, что в свою очередь послужило основанием развития экономического состояния города.
В ожидании, пока представится возможность сгруппировать по разным источникам данные о движении городского населения в Ставрополе, приведем имеющиеся у нас в руках по этому предмету данные.
В 1798 году в Ставрополе было купцов 201 м. и мещан 417 м., между тем, по бывшему в том году набору, по которому взято было с 500 душ по одному рекруту, а с купцов по 500 рублей за рекрута, взыскано с 339 душ купеческого сословия по одному рублю. Такую разницу в числе душ можно объяснить тем, что умершие были исключены из оклада.
В следующем 1799 году мы опять находим разноречивые сведения о числе Ставропольских купцов и мещан; так, в окладной ведомости читаем, что мещан в том году было 184 семейства в числе 482 м. п. душ, а по рекрутскому расписанию значится, что в Ставрополе купцов было 161, а мещан 405 м. п. душ.
Колебание числовых данных, в особенности о купечестве, еще более замечается в 1800 году, в котором купцов, объявивших капиталы, показано 225 ч., а мещан 413 м. п. душ; между тем, год спустя объявлено было 55 капиталов на сумму 110592 рубля.