За 1804 год мы имеем тоже разноречивые сведения о числе купцов и мещан в Ставрополе; так, например, из дел городской управы видно, что в том году купцов было 272, а мещан 388 душ, по сведениям же Равинского, купцов 246, а мещан 402 души. Все же население города, по его сведениям, состояло из 835 мужского и 568 женского пола.
Числовые данные Равинского в 1806 году уменьшаются до 724 душ м.п., а именно официальная ведомость насчитывает купцов 247, мещан 408 и дворовых 69, всего 724 души м. п. Не будь здесь дворовых людей, можно бы полагать, что ведомость ведет счет только платящим в казну подати и другие оклады.
Два года спустя, а именно 20 марта 1808 года, из доставленных по требованию министра внутренних дел князя Куракина сведений видно, что в том году в Ставрополе было купцов: 2-й гильдии 4, 3-й гильдии 85 и с двойным окладом из однодворцев 19; мещан 478 и с двойным окладом из однодворцев 75; итого 661 мужского пола душа.
Заканчивая этими сведениями 1808 г., считаем не лишним упомянуть и о том, что в то время приписке в городские сословия и исключению из них была предоставлена широкая свобода самим городским положением, в котором сказано: "П. 92. Дозволяется всякому какого бы кто ни был пола, или лет, или рода, или поколения, или семьи, или состояния, или торга, или промысла, или рукоделия, или ремесла, кто за собой объявит капитал выше тысячи рублей и до пяти тысяч, записаться в гильдии. П. 93. Срок записания в гильдию да будет с 1 декабря по 1 января. П. 114. В третью гильдию вписать, какого пола и лет, кто объявит капитал выше тысячи до пяти тысяч рублей. И п. 139. Буде крестьянин, ведомства директора домоводства, запишется в посад да платит по крестьянину, где надлежит до новой переписи по государству, по посаду же посадскую подать". Этот закон, общий для всей империи, хотя численно и увеличил сословие купцов (что, конечно, в фискальном отношении было в свое время выгодно), тем не менее внес в его среду земледельческий элемент, так не гармонирующий с новою для него деятельностью на поприще торговли и промышленности. Отсюда понятна характеристическая черта нашей торговли, так не свойственная преобладающему большинству русского купечества и ставящая его в исключительное положение не только на внутренних, но и внешних рынках, что до очевидности ясно выражается на общем ходе нашей торговли.
Не менее значительно, что и выход из городских сословий зависел прямо от магистрата и не был стеснен регламентациею. Так, например, в 1808 году ставропольские мещане Россиевский уволен был в духовное звание, а Гангилов и Стрижанов -- в казаки. Они дали только за поручительством подписки в исправной уплате до новой ревизии казенных податей и сборов.
Приведенные за рассматриваемый период данные доказывают, что если статистика о населении Ставрополя до 1808 года имеет кое-какие сведения, то этим она обязана фиску.
Купечество, его капиталы, торговля, промышленность и нужды
Задолго до открытия Кавказской губернии ордером князя Потемкина от 10 марта 1780 года предписано было генерал-майору Якоби "для приласкания кабардинского народа построить на Моздокской линии для произвождения мелочных товаров торгу в крепостях: Ставропольской, Георгиевской и Моздокской, на казенную сумму к поклаже товаров амбары, а для продажи оных лавки". И в том же году 31 марта генерал-поручик Павел Сергеевич Потемкин предписывал кабардинскому приставу Ушакову: "По причине междуусобных жалоб от кабардинцев на армян и от них на кабардинцев, приносимых к прекращению оных и удержанию прочного постановления на всегдашнее кабардинцев устройство и спокойствие, запрещено армян и других торговых людей через линию в Кабарду пропускать, а ко взаимной торговле, назначены на линии три города: Екатеринодар, Георгиевск и Ставрополь".
Известно, что амбары и лавки не были построены на казенную сумму в указанных администрацией пунктах, и, вероятно, потому, что кабардинцы предпочли по-прежнему вести торговлю с армянами, а это в свою очередь доказывает, что и сильной администрации не всегда удается создавать торговые рынки.
В своем месте мы уже говорили, что при открытии присутственных мест во всех городах новой губернии нельзя было найти достаточного количества сукна для покрытия канцелярских столов, и начальству пришлось выписывать сукно из Астрахани; а между тем, это было спустя пять лет после данного князем Потемкиным ордера генералу Якоби о постройке в Ставрополе, Георгиевске и Моздоке на казенный счет амбаров и лавок для торговли с кабардинцами. Торговля, действительно, была тогда ничтожна. В 1786 году в Ставрополе торговали только холстом, хрящем и крашениною города Черкасска казак Осип Кочетов и города Белгорода мещанин Михаил Кобызев; последний по доверенности купца Козьмы Яковлева.