Начальник экспедиции в письме к губернатору Брянчанинову из урочища Башанта сообщил весьма интересную и правдивую характеристику калмыков. "Чем более я знакомлюсь с калмыцкою степью, -- писал капитан Цытович (ныне генерал-лейтенант начальник 39-й пехотной дивизии), -- тем более убеждаюсь в пользе и необходимости обратить на нее внимание. Это, быть может, одно из богатейших пространств губернии; по крайней мере, мне не случалось еще нигде видеть таких чистых трав; бурьян и колючка, которыми так изобилуют вообще кавказские степи, здесь вовсе не попадаются, понятие о безводии калмыцкой степи вовсе несправедливое: здесь только нет проточных вод, но зато грунтовых сколько угодно и где угодно. Здесь все балки изрыты копанями и вода открывается на самой незначительной глубине: от 1 до 3 саженей -- правда, вода попадается большею частью солонцеватая, но ее охотно пьют скот и лошади без всякого вреда.
Сверх того, попадаются сплошь и рядом ключи холодной пресной воды. Я распорядился нанесением на карту всех копаней и колодцев, но они до того многочисленны, что это испещряет карту.
Балки, перерезывающие степи, бывают полноводны только весною и в дождливое время, в сухое же лето, как настоящие, высыхают. Однако некоторые из предусмотрительных кочевых хозяев поделали запруды и сохраняют в них воду до сих пор для купанья скота. Особенно хорошие и обильные водою балки: большой и малой Гоки. По направлению их расположены почти непрерывные кочевья.
Калмыки вовсе не так дики, как о них думают. Они даже понимают, что оседлая жизнь для них была бы лучше, чем кочевая, и многие из них сами смеются над своими богами и их служителями. Мне кажется, что если бы астраханское начальство4 было к ним ближе и более занималось этим добрым и покорным народом, то положение его далеко бы улучшилось.
Дороги здесь отличные и притом направляются во все стороны; лошадей калмыки выставляют исправно, только затрудняются упряжью. К начальству доверчивы и почтительны. С таким народом можно, кажется, сделать все доброе".
Этими немногими начинаниями и закончились труды экспедиции. Члены ее, принявшие на себя из любви к науке исследование северных и северо-восточных степей губернии на пространстве около 30 тысяч верст, по причинам, от них не зависящим, не могли выполнить своей задачи. В следующем году капитан Цытович с производством в подполковники получил новое назначение -- начальника штаба 38-й пехотной дивизии -- и, по распоряжению департамента Генерального штаба, все произведенные им ученые работы и собранные материалы передал капитану Генерального штаба Павловичу, на которого возложено было продолжение его трудов. Капитан Павлович впоследствии умер, и что стало с собранными им материалами -- неизвестно. Экспедиция эта обошлась Статистическому комитету в 1100 рублей.
Одновременно Комитет принял на себя и другую задачу -- изучение губернии в климатическом отношении. По его приглашению метеорологические наблюдения производились в госпиталях и аптеках: в Ставрополе, Пятигорске, Моздоке, Георгиевске, Кизляре, в станицах: Александровской и Шелкозаводской; но и этими трудами не воспользовалась наука, по необработке данных, вследствие неточности показаний невыверенных метеорологических инструментов, по которым производились наблюдения. Столь широкие задачи, с одной стороны, весьма похвальные, доказывают, что Комитет, на первых порах своего существования, далеко вышел за пределы, указанные ему положением 1834 года и последующими циркулярами министерства внутренних дел, не имея к тому достаточно ни ученых сил, ни материальных средств. Не менее замечательно, что статистический комитет из самостоятельного учреждения propria auctoritate преобразовался в отделение губернаторской канцелярии.
Между тем, 26 декабря 1860 года Высочайше утверждено новое положение о губернских и областных статистических комитетах. Бывший тогда министр внутренних дел Ланской, приступив к приведению в исполнение Высочайшего о том повеления, препровождая начальникам губерний самое положение, счел долгом пояснить оное следующим циркуляром от 8 апреля 1861 года No 3975.
Указав вначале на обязательные занятия комитетов, министр объяснил и другой род занятий, указанный в статье 3 положения, как на безусловно обязательный и состоящий в ученых трудах всякого рода, имеющих целью исследование губернии в разных отношениях. Развитие трудов этого рода и издание их в свет, по мнению министра, могло зависеть преимущественно от внимания к ним начальника губернии и от ученой деятельности членов Губернского статистического комитета. Установление же для того определенных правил было бы стеснительною мерою, не соответствующею цели свободного изучения быта, производительных сил и местных потребностей каждой губернии. По этой причине, не входя ни в какие подробности по означенному предмету, министр считал нужным указать только на существенную пользу, которую могло бы принести печатание всякого рода тщательно обработанных статей и даже мелких известий о состоянии губерний и отдельных ее местностей в двух органах, указанных для того законом и правительством, а именно: в "Губернских ведомостях" и "Памятных книжках". Неофициальный отдел "Губернских ведомостей" предназначен именно для сведений этого рода. Министр желал, чтобы сведения топографические, исторические, этнографические, промышленные, торговые, сельскохозяйственные и прочие, сосредоточиваемые в Губернском статистическом комитете, по мере их получения, просмотра и поверки были постоянно сообщаемы в "Губернских ведомостях" к общему сведению и к общему обсуждению. Сообщение таких сведений, без сомнения, возбудило бы в обывателях губернии большой интерес и сочувствие к этим изданиям. С другой же стороны, оно вызвало бы со стороны образованных и сведущих лиц поправки, пополнения и даже опровержения, которые и должны быть беспрепятственно допускаемы к печати, если только они написаны в приличном и ни для кого лично не оскорбительном тоне. Это было бы лучшим способом для поверки собираемых путем официальным сведений, не всегда верных и безупречных, часто составляемых небрежно или с незнанием дела, а иногда и умышленно искажаемых. Общие же сведения о губернии, обрабатываемые за целый год губернским статистическим комитетом в виде обязательных работ, равно как и статьи и монографии о губернии и отдельных ее местностях, имеющие ученое достоинство и доставляемые от членов Комитета и посторонних лиц, могли бы составить весьма полезный и драгоценный для правительства и для науки материал при печатании их в губернских "Памятных книжках". На особенную пользу издания этих книжек министр обращал еще раньше особенное внимание в циркулярном предложении от 16 сентября 1859 года No 170.
И действительно, издания эти начали распространяться по губерниям; в течение 1860 года изданы "Памятные книжки" в 18 губерниях и одном градоначальстве, независимо от издаваемых несколько лет сряду "Кавказского" и "Новороссийского" календарей. Участие губернских статистических комитетов и сотрудничество членов их в издании "Губернских ведомостей" и "Памятных книжек" министерство считало одним из самых полезных проявлений ученой деятельности этих учреждений.