Бракосочетание с одним и тем же лицом повторяется буддистами, что, впрочем, случается чрезвычайно редко, и то тогда только, когда, по прошествии 7 лет, жена не рожает детей, а муж по любви и привязанности к ней не пожелает развода. Тут предполагается, что при первом бракосочетании, по ошибке или злому умыслу, сделано было в чем-нибудь упущение, и что если повторить с начала до конца брачную церемонию, то Бог даст детей... В таком случае, по совету "зурхачи", в известное время супруги расходятся на месяц, два или более, жена отправляется к родителям или в другое кочевье; и начинается сватанье вновь, со всеми последующими обрядами.5

Калмыки иногда имеют и по две жены, и большею частью тогда, когда старший брат, умирая, оставляет по себе молодую жену, но меньший брат, хотя и женатый уже, может по согласию взять ее за себя и таким образом живет с двумя женами, помещающимися в разных кибитках. Женитьба старшему брату на жене, оставшейся после смерти младшего, обычаем возбраняется. Калмык может и просто взять другую жену; но мы уже сказали, что двоеженство выходит из обычаев народа -- быть может, и по причине бедности его, а быть может, более во избежание домашних ссор и несогласий.

Есть еще в обычае воровать невест, что бывает, когда или родители не отдают девушки за того, кто ее сватает, или жених не имеет средств выполнить свадебного обычая, сопряженного с немалыми расходами. В таких, впрочем, случаях, тоже не обходится без совета "зурхачи". Бывает, что и родители во избежание расходов подшепнут жениху то же самое, и тогда, разумеется, "зурхачи" остается ни при чем. Никаких религиозных обрядов тогда не бывает. Их не бывает и в таком случае, когда кто женится на вдове. Но если кто уворует невесту с ведома "зурхачи", то должен отблагодарить его за совет... За неудавшееся воровство невесты незваные женихи и их товарищи отвечают только собственными спинами, а при удаче одна сторона на другой ничего не ищет.

При подобных обычаях и полном религиозном индифферентизме к браку, развод у калмыков не сопровождается какими-либо формальностями. Муж всегда имеет право прогнать жену и делает это очень просто, удовлетворив ее только за ту одежду, которая была дана ей родителями. Главным поводом к разводу, как мы уже говорили, есть неимение детей; но могут привести к такой развязке разные семейные несогласия, для которых повод всегда найдется под рукою у человека дурной нравственности. Если брак разводится по обоюдному согласию, вследствие бедности, то обе стороны имеют право вступить в новый брак, но если развод произошел по причине семейных несогласий, то виновная сторона и при таком же праве редко вступает в новый брак (ее все оббегают), но по большей части возвращается к старому, если еще не ушло время, т. е. если другая сторона от брачного обязательства свободна. Но бывают случаи, что жена оставляет своего мужа и без его на то согласия, что случается тогда, когда между супругами существует большая разница в летах. Правда, оставленный муж может, по нашему закону, принести на такую жену жалобу высшему духовному лицу -- ламе; но что лама может сделать при неопределенном взгляде самой религии на брак? Он сразу видит, что муж осмеян за свою опрометчивость, заслуженно носит подобное бремя и вполне сознает, что физиология не всегда удовлетворяется моралью, а потому и жалобы таких мужей не ведут ни к чему.

Влияние монголо-татарского ига на некоторые наши обычаи. -- Отсюда важность изучения бытового положения женщины-калмычки. -- Взгляд калмыков на женщину. -- Единственное преступление, за которое монгольский закон установил телесное наказание женщины. -- Похищение чужих жен и дочерей. -- Еще о разводе. -- Родины. -- Обряд наречия имени новорожденному младенцу. -- Невмешательство религии в этом обряде. -- Этикет. -- Раздел наследства и доля в нем женщины. -- Ее полноправность и кредит. -- Обязательное гостеприимство и освобождение от него женщины. -- Правоспособность женщины. -- Закон о воспитанницах. -- Развод не развод. -- Женщина, первая воспитательница народа. -- Грамотность. -- Высшее образование калмыков и калмычек. -- Прилив женщин другой народности и его последствия. -- Участие женщины в народных играх. -- Участие женщины в религиозном служении и место ее в буддийской догматике. -- Похороны женщины.

Закон природы, обособив человека-мужчину от человека-женщины, предназначил обоих для одной высшей, неделимой цели. Отсюда между обоими полами та духовная связь, которой остальные живые существа, по воле Творца, не имеют. Отсюда и изучение общественного развития разных народов и племен, стоящих на разных ступенях цивилизации и при различных условиях жизни, без изучения женщины будет далеко не полное. Собственно же для нас изучение бытового положения женщины-калмычки тем интереснее, что в нем замечается сходство с некоторыми бытовыми особенностями женщины русской, как например, обычай расплетания девичьей косы на две в знак совершения брака, значение и происхождение фаты, развешивание полога над постелью; наконец, угощение пищею почетного гостя с легким наклонением головы. Все это, как известно, обычаи, сохраняемые и нашим народом, во всей силе привязанности к старине.

Обращаясь к истории нашего отечества, нетрудно отыскать причину подмеченного сходства. От покорения древней Руси монголами (1240) до окончательного свержения татарского ига (1480) прошло двести сорок лет, а такой период времени слишком достаточный для того, чтобы оставить более или менее глубокие следы какого бы то ни было чужого обычая на нашей народной жизни. К счастью, монголо-татарское владычество на Руси ограничивалось только собиранием дани, не касаясь религии и социальной жизни нашей, тем не менее, и эти единственные с нами сношения не могли не быть проводниками некоторых усвоенных наших обычаев. Сама живучесть этих обычаев доказывает, что усвоение их совершалось медленно, не более как в интересах новости без всяких дальних расчетов.

Мнение наше легко может быть спорным, пока достаточно не выяснится фактами. Несколько доказательств мы уже дали в первых статьях о калмыках Большедербетского улуса6; надеемся дать больше при дальнейшем обозрении семейного быта женщин этого монгольского племени, на чем мы в последний раз остановились.

Положение замужней калмычки, как и всякой женщины, сделавшейся членом нового семейства, ограничено известными правами и преимуществами, основанными частью на обычае, частью на законе. Монгольский закон в некоторых случаях смотрит на женщину как на вещь. Так, например, в 66 статье степного уложения ("Цааджин бичик") сказано: "Кто в деле с неприятелем убьет неприятельского командующего, то ему отдать в награду жену убитого". А в следующей статье: "Кто убьет неприятеля в панцире, то панцирь отдать ему в награждение, а его помощнику в победе отдать шишак и латы, а прочим товарищам -- то, что найдется. Если же на убитом панциря не будет, то победитель его имеет взять себе в награду жену убитого".

Можно бы полагать, что монгольские законодатели высоко ценили женщину, когда ее назначали как высшую награду храбрости (хотя они распоряжались так только женами убитых врагов, часто, быть может, и одноверных), если бы положительно не доказали в статье 44 (и других) своего кодекса, что женщина, по их мнению, не более как вещь. В этой статье сказано: "А если у одного мужа будет две жены, и одна другую убьет до смерти, то родственникам убитой взять с убийцы то, что за убитие человека положено, или же убийце отрезать ухо и отдать замуж за другого человека". Однако ж выбор наказания (платеж или отрезание уха) отдается на волю настоящего ее мужа. Вот основный взгляд монголов на жизнь человека вообще и женщины в особенности.