Говорят, что в Индии на главных воротах города Агра начертана крупными словами следующая надпись: "В первый год царствования Императора Юлефа судьи расторгли 2000 браков по обоюдному согласию супругов. Император разгневался и уничтожил в своих владениях развод. В следующем году число браков уменьшилось тремя тысячами, а число прелюбодеяний увеличилось почти семью тысячами. Триста женщин были сожжены за то, что отравили своих мужей, и семьдесят пять мужей -- за то, что зарезали своих жен. -- Император поспешил восстановить развод".9

Значит, физиология еще в глубокой древности победила философию. Оттого-то, быть может, теперь в статистике о калмыках рубрика преступлений, прямо вытекающих из расторжимости брака, чиста.

Строгий европейский пурист, быть может, скажет, что при подобных условиях расторжение брака -- обыкновенное, чуть не ежедневное между калмыками явление -- развращает только народ и потворствует страстям; вследствие чего и их семейная жизнь не дает детям нравственно-религиозного воспитания. К счастью, -- нет. Развод у них, как мы и прежде говорили, очень и очень редкое дело, на которое калмык только в чрезвычайно важных случаях решается. Кажется, что сама расторжимость брака приводит к отрицательным последствиям: смягчает строптивые характеры, долее поддерживает между супругами взаимную друг к другу любовь и уважение, на чем, понятно, воспитание юного поколения только выигрывает. По крайней мере, мы встречали между калмыками нежных родителей и почтительных детей чаще, чем того сами ожидали.

Женщина-калмычка, уверившись в своей беременности, объявляет о том мужу, и с тех пор ложа с ним не разделяет... Благодаря крепости физических сил (а номадки могут ими смело похвалиться) повивальное искусство при самих обыкновенных приемах заключается единственно в умении отнять пуповину. Для этого заранее припасается маленький, хорошо оточенный и непременно новый калмыцкий ножик, который после известной операции родильница прячет в сундук и сохраняет как святыню. Вторично в подобном случае этот ножик употреблен быть не может. Бывает, что в трудных родах приглашают на помощь и постороннего мужчину, который если не искусно, то во всяком случае сильно обеими руками обхватывает родильницу в пояс, что будто бы облегчает роды. Хотя закон (статья 109) за такую помощь назначает в награду лошадь, но и тут охотника найти трудно, так как суеверный калмык полагает, что от того он потеряет силу.

Муж не бывает при родах: это не принято. Родившегося младенца тотчас обмывают теплою водою и завертывают летом в пеленки, какие у кого есть, а зимою в молодую овчину и привязывают к лубочку, чтобы удобнее было держать ребенка, а у кого есть, то к люльке "юльге"10 особого, довольно замысловатого устройства.

Замысловатость, впрочем, заключается собственно не в люльке, а в особенном снаряде "цорго", очень похожем на мужскую туфлю без задника. Он деревянный, в верхней части пустой, с отверстием и с желобками на дне, которое мы, для удобнейшего понятия, назовем подошвою -- по-калмыцки "тавик". Таким образом устроенный снаряд кладется между ног ребенка так, чтобы конец тавика выходил немного за край люльки, а ребенок обхватил снаряд ногами. При такой предосторожности ребенок не преет, потому что моча стекает по желобкам снаряда. В гигиеническом отношении, при условиях кочевой жизни, особенно зимою, когда ребенка невозможно часто раскрывать для соблюдения чистоты, "цорго" -- снаряд незаменимый. Но с другой стороны, он, несомненно, способствует образованию кривизны ног, чем по большей части калмыки отличаются и которая, по мнению многих, будто бы полезна для верховой езды.

Окривление ног считается физиологическим недостатком калмыков (у многих оно едва заметное), но происходит искусственно и вследствие привычки, прежде всего от снаряда "цорго", о котором мы сейчас говорили, а еще более от особенного способа нянчить детей. У калмыков нянчат не так, как у нас, -- на руках, а сажают ребенка верхом на левое бедро и слегка поддерживают рукою. При условиях кочевой жизни, когда женщине с ребенком приходится иногда ехать верхом (они ездят по-мужски), такая манера нянчить детей самая удобная. Дитя, из боязни упасть (что очень понятно), крепко держится, обхватив бедро матери ногами, которые мало-помалу приобретают оттого замечаемое в них окривление. Так или иначе, но во всяком случае кривизна ног не считается общим физиологическим недостатком калмыков, а следствием неправильного воспитания детей в первом возрасте. Возвратимся к новорожденному ребенку, которого мы оставили ради замысловатой люльки.

Как только обмоют и уберут ребенка, тотчас дают ему соску из полусваренного курдючного сала, которое послабляющим действием на желудков, способствуя очищению его от меконии (первородного кала), вероятно, тем самим предохраняет и от детской, так называемой младенческой болезни, неизвестной калмыкам. Родильницу же поят горячим "шюлюном" (бульон из бараньего мяса), который, производя обильный пот, целебно действует на потрясенный организм женщины.

Когда у матери появится первое молоко "уурук", тогда она должна в первый раз покормить грудью ребенка непременно в присутствии мужа, которому при этом случае подносит чашку "арзы" (водки из молока). Отец выпивает арзу и нарекает ребенку имя. Обычай этот называется "юсун арза". Если родители новорожденного ребенка люди бедные, сами не имеют родителей или старших близких родственников, то этою церемониею все и оканчивается. В противном случае обряд продолжается по следующей программе, от которой отступить не каждый калмык согласится.

Тогда, т.е. после "юсун арза", отец не нарекает имени ребенку, а отправляется для исполнения этого обряда в "большую" родительскую кибитку, с поклоном и подарками калмыцкого вареного чая, арзы, непременно целиком сваренного барана, бубликами и прочим. Мать с ребенком, положенным в люльку или на лубок, подойдя к родительской кибитке, не должна переступить порога, пока к тому не будет приглашена свекром или свекровью. Вошедши в кибитку, она кладет дитя у подножья бурханов и делает три земные поклона, что исполняют и все присутствующие. После того отец нарекает ребенку имя, произнося троекратно следующую формулу: "во имя Бога, нарекаю тебя так-то". В заключение старший присутствующий вынимает из принесенного барана сердце, отрезывает маленький кусок и дает в рот ребенку, а остальное кладет бурханам в жертвоприношение. Затем все чинно садятся по местам (без посещения хотонных соседей такое событие не обходится), и начинается обильное угощение. Все поздравляют родильницу, кладут деньги "на зубок" и дарят, кто что может.