II.
Весь день онъ чувствовалъ какое то нервное возбужденіе... Онъ составлялъ докладныя записки, реестры, подписывалъ бумаги, весь охваченный тревожнымъ ощущеніемъ... Ему то казалось, что сердце бьется не совсѣмъ правильно, то -- что ему дышать какъ будто труднѣе, то кровь внезапно стучала въ вискахъ... И онъ кашлялъ, кашлялъ чаще обыкновеннаго... Со службы онъ ушелъ какъ можно раньше и отправился обѣдать. Однако, къ кушаньямъ онъ почти не притронулся: его угнетало предчувствіе чего то близкаго и ужаснаго.
И оно пришло...
Когда онъ поднимался по лѣстницѣ къ себѣ, онъ сильно кашлянулъ; во рту получилось ощущеніе чего то сладковатаго и теплаго; онъ быстро выплюнулъ въ шатокъ... Зловѣщимъ пятномъ выдѣлялся на прозрачномъ батистѣ, смѣшанный съ мокротой, темно-красный комокъ... Константинъ Михайловичъ прислонился къ периламъ, чтобы не упасть...
Такъ вотъ оно что!.. Къ доктору, къ доктору скорѣе!..
И онъ въ какомъ то полусознательномъ состояніи сбѣжалъ опять внизъ, быстро зашагалъ но улицѣ, толкая проходящихъ, спотыкаясь, задѣвая за тумбы и водосточныя трубы... Докторъ, у котораго онъ обыкновенно лечился, жилъ недалеко... Не раздѣваясь, безъ доклада вбѣжалъ онъ къ нему въ кабинетъ.
-- Николай Григорьевичъ, голубчикъ, что же это такое?..
Онъ въ изнеможеніи опустился на стулъ, показывая платокъ...
-- Гм... Кровь... Да успокоитесь вы... Что же тутъ особеннаго?.. Мало отчего она можетъ появиться... Усиленная работа сердца... Или мѣстное обостреніе ларингита... Господи, пульсъ-то какой... Да успокойтесь, говорятъ вамъ... Я васъ сейчасъ изслѣдую!.. Трусъ вы этакой!..
Онъ далъ ему успокоительныхъ капель, потомъ сталъ выслушивать, выстукивать, ощупывать...