-- А... Ну, ничего, ничего!.. При хорошей, правильной жизни десятки лѣтъ проживете... Это лѣто надо изъ Петербурга уѣхать...
Чѣмъ то жгучимъ, свѣтлымъ пахнуло на Константина Михайловича. Онъ готовъ былъ броситься къ ногамъ этого человѣка, который возвращалъ ему жизнь...
-- Профессоръ простите... Одинъ вопросъ.. Могу я жениться?..
-- Жениться?.. Нѣтъ!.. зачѣмъ? Плодить бугорчатичныхъ дѣтей?.. И жену можете заразить!.. Но совѣтую... Слѣдующій...
Снова все оборвалось, и закружилось въ адской вакханаліи... Живой мертвецъ!.. Но узнать ему никогда тихой семей ной радости, ласки жены, прикосновенія розовыхъ дѣтскихъ ручекъ... Нею жизнь находиться подъ страхомъ смерти... Жить и беречься... Вѣчно дрожать за лишній часъ, проведенный вечеромъ на улицѣ, за лишній бокалъ выпитаго вина, за горячій порывъ чувства,.
Онъ вышелъ на улицу... Торжествующая пѣснь весны разливалась въ воздухѣ... Но не для него свѣтило это знойное солнце, не для него трепеталъ вѣтерокъ, играя листьями молодой зелени, не для него ворковали голуби на карнизѣ многоэтажнаго дома... Онъ глухъ былъ ко всему этому... Живой мертвецъ!..
IV.
Дома онъ усѣлся за столъ и началъ писать... Надо было исполнить долгъ... Онъ перепортилъ много бумаги, пока ему удалось составить слѣдующія два коротенькихъ посланія:
"Многоуважаемый Сергѣй Ивановичъ, Я исполнилъ то, чего вы отъ меня требовали. Сегодня я былъ у профессора. Ваши опасенія оправдались. Наслѣдственность сказалась, и за будущее ручаться нельзя. Потому, какъ честный человѣкъ, я долженъ отказаться отъ единственнаго счастія, которое мнѣ хотѣла подарить судьба... Я бы не хотѣлъ, чтобы Аня знала причину моего отказа... Она, пожалуй, не обратитъ вниманія на это, и, если сама мнѣ протянетъ руку -- я едва ли съ умѣю противостоять соблазну".
Анѣ онъ написалъ слѣдующее: