Левъ Игнатьевичъ еще съ большимъ вниманіемъ посмотрѣлъ на Олесю... Она сидѣла противъ него, закрываясь зонтикомъ отъ солнца, и только изрѣдка поднимала зонтикъ, и, какъ бы невзначай, лукаво взглядывала на гостя...
-- Да вотъ пріѣдемъ, я и представлю всѣ кости на судъ Левы... Льва Игнатьевича... Пускай онъ хоть часъ отдохнетъ отъ науки... Видишь, папа, какой онъ въ городѣ сталъ сѣрый и мрачный...
-- И то правда... Дыши, Лева!.. Благодать-то какая!..
Изъ-за холма, сплошь покрытаго виноградною лозой, показался фасадъ двухъ-этажнаго бѣлаго дома, тонувшаго въ яркой зелени тисса, самшита и цвѣтахъ тамариска.
-- Вотъ и нашъ оазисъ!..
Все послѣобѣденное время Поликарпъ Поликарповичъ показывалъ Окарину прелести своего имѣнія... Дѣйствительно, показать было что. Замысловъ серьезно занялся плодовой культурой, и Левъ Игнатьевича, тутъ встрѣтилъ прекрасные разводки фисташниковыхъ, миндальныхъ и гранатовыхъ деревьевъ, цѣлыя поля золотисто-бронзовыхъ ананасовъ, и небольшую пробную плантацію чайныхъ кустовъ...
-- Погоди я собираюся еще устроить консервный заводъ хвасталъ Поликарпъ Поликарповичъ... А пока что широко поставилъ сушку плодовъ!..
Льва Игнатьевича тянуло въ домъ и онъ довольно невнимательно слушалъ Замыслова... Тотъ этого не могъ не замѣтить...
-- Хотѣлъ тебѣ еще показать мой птичникъ... Интересные тамъ имѣются экземпляры... Да, вижу, тянетъ ужъ тебя очень къ костямъ... Ну, пойдемъ, пойдемъ!..
-----