Цѣлый день Левъ Игнатьевичъ и Олеся были заняты разсужденіями за и противъ, и къ вечеру пришли къ несомнѣнному убѣжденію, что если передъ ними и не остатки скелета типичнаго Додо, то во всякомъ случаѣ, одного изъ его не столь колоссальныхъ родичей той же группы Дронтовыхъ...
Когда Окаринъ вышелъ къ ужину, онъ весь сіялъ отъ радости.
-- Ну, Поликарпъ Поликарповичъ, ты самъ не знаешь, какое сокровище воспиталъ подъ своимъ кровомъ... Вѣдь, это Олесѣ наука будетъ обязана открытіемъ новаго и единственнаго экземпляра... Нѣтъ, ты не имѣешь права закапывать такое сокровище въ глуши... Олеся должна отправиться въ университетскій центръ... Изъ нея, быть можетъ, выработается вторая Софія Ковалевская!..
-- Позволь, братъ, а кто-же будетъ смотрѣть за моимъ хозяйствомъ?..
-- Какъ знаешь, а я увезу ее съ собой!..
-- Увезешь?!. А какія у тебя права на нее?!.
Левъ Игнатьевичъ смутился, а Олеся бросила на него одинъ изъ самыхъ выразительныхъ и ласковыхъ своихъ взглядовъ...
Окаринъ нѣсколько дней сидѣлъ, углубившись въ изслѣдованіе: "О вновь найденномъ экземплярѣ семьи Дронтовыхъ"... Сначала, разобравъ климатическія условія Закавказья, Левъ Игнатьевичъ путемъ очень остроумныхъ сопоставленій съ климатомъ Новой Зеландіи, доказывалъ, что и здѣсь вполнѣ возможно было существованіе Дронтовыхъ... Затѣмъ слѣдовалъ разборъ геологическихъ особенностей Закавказья... Далѣе Левъ Игнатьевичъ оставилъ мѣсто для точнаго и подробнаго описанія Додо, которое по пріѣздѣ домой онъ могъ сдѣлать по спеціальной монографіи Якова Нонтіуса, служившаго съ 1658 по 1727 годъ врачомъ въ Патавіи, и имѣвшемъ возможность видѣть множество экземпляровъ Додо... Наконецъ, шла характеристика каждой найденной кости, доказательства принадлежности ихъ семьѣ Дронтовыхъ, гипотетическое восполненіе недостающихъ костей, и наглядные чертежи и рисунки, возсоздающіе фигуру найденной птицы...
Левъ Игнатьевичъ, конечно, читалъ свое изслѣдованіе строка за строкой Олесѣ... Увлеченный работой, онъ не замѣчалъ, что молодая дѣвушка обнаруживала все большую и большую тревогу, но мѣрѣ того, какъ подвигалась работа... Олеся даже какъ-то осунулась и похудѣла, стала задумчивой и молчаливой... Для Замыслова топоръ не было сомнѣнія, что Олеся влюблена въ Леву, и это его только радовало, такъ какъ онъ давно рѣшилъ, что изъ Олеси и Левы выйдетъ славная парочка...
-----